Корона войны и тени - Дж. Р. Уорд

Он запихивает несколько спичек в руку наёмника, затем смотрит на нас по очереди.

— Ну, давайте, выбирайтесь отсюда…

— Где заканчивается туннель? — требует наёмник.

— Не здесь. Это главное…

Воин приближается к нему, и я замечаю, что кинжал снова в его руке. Мистер Льюис тоже видит оружие — как раз в тот момент, когда за пределами личных покоев доносятся голоса, сообщающие о том, что в таверну вошла группа людей.

Наёмник понижает свой тон до приказа.

— Где?

— Он проходит под стеной деревни, а затем мимо рва. — Мистер Льюис поднимает обе руки, словно нож направлен ему в грудь, хотя оружие по-прежнему остается у наёмника. — Я не знаю, потому что никогда не спускался туда. Но мой отец говорил, что это выход для неё. Когда вы окажетесь внутри, и я закрою панель, ты дёрнешь за рычаг у фонаря… и всё. Никто не сможет туда попасть. Никогда.

Голоса становятся громче, слышатся удары, словно кулаки бьют по барной стойке.

Отвернувшись от мужчин, я устремляю взгляд в чёрную пустоту. Затем, прежде чем успеваю включить голову, я вытягиваю ногу…

Мощная рука преграждает мне путь.

— Я иду первым.

Раздается угрожающий лязг металла о металл, когда наёмник вынимает свой меч из ножен. Наклонившись в темноту, он тянется влево, и его вторая рука выныривает с факелом. Вместо того чтобы использовать спички, он идет к очагу и зажигает его от тлеющих углей.

Пламя потрескивает, когда наёмник снова приближается к темноте и без колебаний ступает внутрь.

Я завидую его уверенности.

Остановившись на пороге, я оборачиваюсь к мистеру Льюису, хотя и не смотрю ему в глаза.

— Вот почему ты не хотел, чтобы я выходила, особенно ночью. Ты защищал меня.

— Не будь сентиментальной. — Его взгляд смещается к портрету жены. — Я просто выполнял свою работу. Теперь — уходи. Наконец-то.

Боль, такая же знакомая, как голос в моей голове, пронзает мою грудь. Разве я действительно ожидала от него чего-то другого? От кого-либо здесь?

Когда я вхожу в туннель, а мистер Льюис закрывает панель перед моим лицом в капюшоне, глубоко в своей душе я знаю, что никогда больше его не увижу.

И это важно мне одной.

ЧАСТЬ 2

НАЧАЛО МИССИИ

СБОР НАВЫКОВ

Четырнадцать

Туннель

Когда единственный источник света шипит и пляшет в темноте, его беспокойное свечение вырывает из бездны суровые черты наёмника и его длинные чёрные волосы. Охваченная страхом, я едва не встречаюсь с ним взглядом, и лишь привычка всей жизни удерживает мой взгляд от его глаз, останавливая его на носу.

Слева от пустого кронштейна факела не только древний рычаг, вмонтированный в небрежно замазанные раствором каменные стены, но и несколько длинных покрытых грязью сосновых досок, которые выше меня. Когда шум в таверне возрастает до такой степени, что мы слышим какофонию даже здесь, я представляю себе разъярённых деревенских жителей, ворвавшихся в уединенные покои и каким-то образом чующих наше присутствие. Уронив груз, который балансировал у моих ног, мои руки тянутся вперед без всякой команды от разума, и я хватаюсь за холодный, покрытый коррозией металл. Шепча какую-то молитву, даже не зная, обращаюсь ли я к Лунному серпу или самой Судьбе, я тяну…

Я не добиваюсь успеха с рычагом и мешкаю, одновременно чувствуя себя в ловушке и испытывая желание выбежать из сырого, угнетающего туннеля, и при этом паникуя от того, что не могу защитить себя, заперев нас внутри. При очередной попытке свободная рука наемника устремляется поверх моей головы. Его ладонь крепко хватает рычаг под моей ладонью, и то, как с какой легкостью он тянет его вниз, вызывает у меня внутреннее раздражение.

Звучит гул, словно подземный гром вдали. И когда собирается какой-то импульс, вибрация поднимается через неровный земляной пол, а пыль вырывается из сосновых досок рядом с нами…

Двуручный меч появляется в поле моего зрения, когда рука наёмника перехватывает меня поверх груди. Он резко тянет меня назад ровно в тот момент, когда деревянные доски взрываются в щепки, и огромный каменный диск с гулом закатывается на место, с оглушительным треском перекрывая потайную дверь.

В последствии моё резкое дыхание гармонирует с шипением факела и едва слышным дождем сосновых щепок и песка. Мистер Льюис прав. Валун — барьер настолько же основательный, как целый горизонт. Невозможно ни перелезть его, ни обойти, тем более не пройдешь сквозь. И точно так же его не сдвинуть с места… учитывая размер и то, как оно зафиксировано в желобе на дальней стене. Мы защищены… и мы в ловушке.

Назад дороги нет, да и отступление не было бы вариантом…

Внезапно я ощущаю тёплое, крепкое и очень мужское тело за спиной. Я подпрыгиваю с испуганным писком… и именно в этот момент приглушённые крики становятся ещё громче. Они всё слышали? Найдут ли шов в стене?

Приложив ладонь к холодному, плоскому камню, я оборачиваюсь.

— Они причинят вред мистеру Льюису?

— Что тебе до него? Он один из них.

— Он был… добр ко мне.

— О, правда? Казалось, он с радостью сбрасывает с себя бремя, запирая тебя здесь. — Наёмник пожимает плечами. — Давай, хватит стоять на месте.

Когда он вытягивает факел вперёд, его силуэт — плечи и голова, а также двуручный меч в руке — выглядят так, словно тьма передо мной сливается в живую форму. Но я напоминаю себе, что он — оружие под моим контролем, и хотя я не знаю, с чем нам предстоит столкнуться, я уверена в одном:

Я не собираюсь умирать в этом туннеле. Может быть, где-то ещё, но не здесь и не сегодня ночью.

С этой решимостью я открываю рюкзак и нахожу, что всё, включая коробку, помещается внутрь. Как только я накидываю тяжесть на спину, наёмник отворачивается, чтобы лицом к лицу встретиться с тем, что нас ждёт впереди.

— Подожди.

Он поворачивает голову вбок, его профиль суров, как у любого хищника.

— Что?

— Как тебя зовут на самом деле? — Я чувствую настоятельную необходимость знать это, и когда он молчит, я продолжаю: — Нам придется общаться на протяжении этого… путешествия.

— Зачем это? — Он нетерпеливо взмахивает двуручным мечом. — Забудь. Я же сказал, как ты можешь меня называть.

— Пожалуйста. Как тебя на самом деле зовут?

— У меня нет имени.

— У всех есть имя…

— Не у меня.