Корона войны и тени - Дж. Р. Уорд

class="p1">Он делает шаг вперёд, словно может справиться с любыми трудностями, которые нам встретятся, и у меня нет выбора, кроме как следовать за ним или остаться позади.

— Я буду звать тебя Мерком, — объявляю я, когда под моими тапочками начинается наклон вниз, и воздух наполняется запахом земли и плесени. — Наёмник слишком…

Что ж, слишком близко к правде, чтобы постоянно об этом напоминать.

— Как хочешь. — Затем он снова поворачивает ко мне профиль, на губах играет лёгкая улыбка. — Соррель.

Шаги у него длинные, и мне приходится спешить, чтобы не отстать, особенно когда мы спускаемся на более низкий уровень. Над головой трещины в сводчатом потолке пропускают холодную воду, которая орошает нас и заполняет лужи под ногами. Мне кажется, что я вдыхаю саму землю, и она превращается в грязь на задней стенке моего горла…

Скрип и шорохи выдают крыс, которые становятся нашими спутниками в путешествии, и я стараюсь не замечать их пухлых серых тел и кожаных розовых хвостов, когда они мчатся мимо нас и исчезают в темноте. Когда появляется очередной наклон, я выставляю ладонь к стене, чтобы удержаться… и тут же убираю её. Я не могу стерпеть слизь, это ощущение заставляет вспомнить о коровьих потрохах, которые мистер Кэвениш принёс в таверну.

Когда я вытираю ладонь о плащ, в груди расползается покалывание, а живот переворачивается в своём ложе из таза. Затем горло сжимается, словно в тисках.

Душно, я размыкаю губы, дыхание вырывается изо рта, словно я бегу; высокий свист сквозь передние зубы напоминает о птице, предупреждающей о притаившемся в сене коте. Мой баланс нарушается, когда ноги внезапно немеют, и я падаю к мокрой стене. Удерживая руки на коленях, я превращаюсь в стол на трёх ножках, пытаясь не потерять сознание…

Мерк вынужден вернуться назад и поднести факел к моему скрытому лицу.

— Что с тобой?

— Не могу… дышать…

— Значит сними свой глупый капюшон. Здесь жарко.

— Я-я-я не могу… нет! — Я дергаюсь в сторону, чувствуя, как он тянет ткань. — Нет, нет, нет…

Я зажимаю руки над головой.

— Я не могу это сделать… я не могу дышать, я не могу… я не могу это сделать. Мне нужно вернуться, я не могу…

Хватка крепко сжимается на моем бицепсе, и мужчина встряхивает меня.

— Нет, ты можешь…

— Н-н-нет, я не могу! Нам нужно вернуться… я здесь умру!

А ведь решение казалось таким верным всего несколько длин назад.

Лицо Мерка приближается ко мне, и я зажмуриваюсь, чтобы избежать его взгляда.

— Мы идем вперед…

— Я не могу…

— Ты можешь, и ты сделаешь это, потому что у тебя нет выбора. — Его резкий голос отзывается эхом по туннелю. — Заканчивай прямо сейчас, и двигай вперед. Только вперед, никогда назад!

Мерк тянет меня вперед, и я настолько шокирована, что забываю о бурлящих ощущениях в своем теле. Пока он тащит меня за собой, я бью ногами по лужам в своих кожаных тапочках, плащ запутывается вокруг ног.

— Отпусти меня…

— Заставь меня.

— Это нечестно. — Я рвусь из его захвата. — Ты больше меня. Сильнее. Жестче…

— Заставь меня.

— Что ты…

— Ты хочешь, чтобы я отпустил? — Мерк разворачивает меня и подносит факел к моей руке. — Иди вперед, и я отпущу. Но либо ты идешь впереди меня, либо я тащу тебя за собой. Одно из двух, тебе решать. Но возвращаться нельзя, и останавливаться нельзя. Как это будет?

Моргая, на изнанке век я вижу Мар, осквернённую в гнезде одеял, которые я украла для неё.

— Это нечестно, — я задыхаюсь.

— Что заставляет тебя думать, что жизнь справедлива? — Его слова полны жестокости, и мой взгляд устремляется к шраму на его лице. — Не будь слабой и глупой. Справедливости нет, никто не спасет тебя, кроме тебя самой, а возвращаться нельзя. Так, что, я тащу тебя или ты прекращаешь истерику прямо сейчас?

Как всё это случилось? — гадаю я. Что я здесь делаю…

— Я осталась сиротой, — повторяю я в онемении. — … на родильном ложе. Меня бросили на деревенской площади…

— Как мы поступим? Это единственный ответ, который мне нужен.

Я дрожу так сильно, что мой плащ напоминает пламя факела. Весь Анатос давит на меня: от моей деревни до этого человека, который кричит на меня, до судьбы, которая лишила меня всего, даже драгоценных трав и дешевых сувениров, которые я собирала в своем чулане под лестницей. А ещё есть предполагаемое прошлое, о котором у меня нет сознательных воспоминаний… и в которое я не верю, несмотря на очевидную убежденность мистера Льюиса.

— Я осталась сиротой на родильном ложе, — шепчу я, когда что-то крадется на поверхности моего подсознания, нечто более угрожающее, чем этот туннель или жесткий разочарованный наёмник передо мной. — Меня бросили на деревенской площади…

— И ты думаешь, это делает тебя особенной? Всех нас бросают в момент, когда мы появляемся на свет.

— Почему судьба так жестока?

Долгая пауза, лишь звук капающей воды и шипение факела между нами. Затем его мрачный ответ:

— Ты не знаешь, что такое жестокость.

Я думаю обо всех тех моментах, когда меня отвергали, о деревенских жителях, чьих детей я спасала. Поднимая подбородок, я говорю с силой:

— Ты не представляешь, через что я прошла. А эта толпа хочет убить меня из-за лжи…

— Но они этого не сделали. Ты собираешься добить себя сама? — Мерк тыкает пальцем поверх моего плеча. — Если ты остановишься сейчас, то можешь считать, что сама шагнула на ту площадь и позволила сжечь себя на костре.

Я открываю рот, чтобы ответить, но в голове лишь грохот, а в груди стучит сердце.

Мерк опускает руку.

— Я был неправ.

— О-о нашем соглашении?

— Нет, есть третий вариант. — Он отступает назад. — Я оставлю тебя здесь. Я не собираюсь тратить свою жизнь на твою слабость, как бы мне ни хотелось тебя трахнуть.

С этими словами он разворачивается и уходит, забирая с собой своё присутствие… и весь свет, что у нас был.

Темнота накатывает на меня, когда Мерк поворачивает за угол и исчезает из виду.

Я одна в туннеле.

Пятнадцать

Тупик

Запах меди привлекает мое внимание к руке, и я осознаю, что ладонь жжет. У меня течёт кровь, но в темноте я не могу оценить глубину раны. Наверняка это от стены, и мой бесполезный мозг подкидывает мысль о том, чтобы промыть её и натереть корнем талроу, чтобы избежать инфекции.

Опуская руку, я снова оказываюсь у постели Мар. Если бы у неё была моя молодость и здоровье, она бы убежала.