Пока я тебя не помню - Полина Дмитриева

— Утром, — так же коротко ответил он.

Девушка шумно вздохнула, но на плите трещала яичница, которую жарил Максим, и он явно не услышал этого тяжелого вздоха.

Больше она ничего спрашивать не стала, и этот день пошел, как обычно, как и все предыдущие дни, что они провели вместе. Разве что только теперь она сама впервые пошла в ванную. И именно в этот день она долго стояла, внимательно разглядывая свое отражение.

Все предыдущие дни она видела его только мельком, осторожно иногда вставая около зеркала. Но теперь, когда она почувствовала, что ее ноги окрепли, не нужно было никуда торопиться. Максим ушел на участок, а она стояла, вглядываясь в свои карие глаза, водя пальцем по веснушкам на носу. Улыбалась, хмурилась, строила гримасы. Рассматривала свои уши, в которых когда-то были серьги, потому что были и отверстия под них. Внимательно оглядывала свои зубы, которые, как оказалось, тоже были вполне белыми и ровными. Это лицо после стольких дней уже не казалось ей таким чужим, и это было приятное чувство. Она начинала не только привыкать к этой женщине, глядящей на нее из зеркала, но и понимать, что это и есть она сама.

Она распустила свои длинные волосы и закинула их на спину. Потом положила на плечи, и так ей понравилось гораздо больше. Разделила их на прямой пробор, но поморщилась и перекинула набок, и стало гораздо лучше. Она ободряюще улыбнулась себе напоследок и наконец вышла из ванной.

Максим работал на улице. Весь испачканный и мокрый от пота он продолжал ровнять землю. Его тело за эти дни еще больше потемнело от загара. Девушка присела на ступеньку и стала наблюдать за ним.

Чего она на самом деле хочет от него? Да, она с ума сходит, глядя на капли пота, блестящие на его теле, на руки, по которым перекатываются мышцы, когда он работает лопатой. Она не помнит о себе ничего, кроме того, что она не любит кофе и умеет плавать, но зато прекрасно помнит его волнующую близость, ладони на своей коже, его запах, от которого мутится в голове, тот единственный поцелуй, который заставил все ее тело дрожать. Она наморщила нос и подумала, что неплохо бы снова стукнуться обо что-нибудь головой, чтобы и эти воспоминания потонули в непроглядном сумраке ее памяти.

Но несмотря на все это, чего именно она от него хочет? Просто физической близости или чего-то большего? Но может ли она хотеть чего-то большего, пока ничего не знает о самой себе? Не будет ли это, как и боится Максим, всего лишь способом заглушить пустоту, что образовалась на месте потерянных воспоминаний? И сердце ее горько сжалось при этой мысли, потому что она поняла, что совсем не хочет обидеть Максима или причинить ему боль.

Максим обернулся, вытирая локтем пот со лба.

— Не слышал, как ты пришла, — сказал он, внимательно глядя на нее. — Тебе… идет.

— Бесшумно ходить? — подняв бровь, спросила она.

— Нет, я… про волосы. — Он кивнул головой вверх.

— А… — Она коснулась рукой волос, лежащих на плече, потому что уже успела забыть о том, что распустила их. — Ну… мне так больше нравится.

Он кивнул. И прежде чем он отвернулся, чтобы снова приняться за работу, она решилась спросить:

— Анатолий Петрович не звонил тебе? Ему удалось что-то узнать?

— Не удалось, — Максим мотнул головой и, бросив на нее печальный взгляд, отвернулся.

И так постепенно они снова начали разговаривать, как и прежде. Неловко шутили и обменивались многозначительными взглядами, но к вечеру напряжение между ними постепенно спало. Девушка не могла смотреть на Максима равнодушно, но, придя к выводу, что не может и не хочет причинять ему боль, и понимая, насколько благодарна ему за то, что он не пользуется ее беспомощностью, она окончательно решила относиться к нему по-дружески в надежде, что рано или поздно ее внезапные чувства сойдут на нет. Она все еще вздыхала, когда он обрабатывал тем вечером ее колени, когда, уложив ее на постель, массировал ее ноги, но она лежала с открытыми глазами, глядя в потолок, гоня от себя прочь воспоминание о том, как вчера они смотрели друг другу в глаза во время массажа, как она осмелилась накрыть его ладонь своей, как его рука скользнула по внутренней поверхности ее бедра, а внутри все сжалось в предвкушении того, что последует вслед за этим. Втайне горевала, что больше он не носит ее на руках. Но решила, что хотя бы с завтрашнего дня этим мыслям больше не будет места в ее голове.

Глава 12

Прошли еще несколько дней, отпуск Максима закончился, а девушка почти выздоровела. Бинты с ее коленей были сняты, и раны, покрывшиеся коркой, заживали.

В день, когда Максим ушел на работу, она встала рано, чтобы проводить его, и чуть не плакала, потому что ей казалось совершенно невероятным, что он может уйти, и она не увидит его целые сутки. Она понимала всю глупость своего страха, но ничего поделать с этим не могла. И он, уже выгнав машину на дорогу и закрыв ворота, увидя наступающие слезы в ее глазах, подошел к ней и обнял.

— Ну ты чего? — опустил он голову и шептал ей в ухо, обнимая ее за талию и прижимая ее к своей груди. — Я же тебе поесть оставил, дал телефон, чтобы ты могла позвонить мне, если что-то случится. Книги тебе дал, чтобы было нескучно. А уже завтра утром я вернусь, и заметить не успеешь, что меня не было.

И от этих ласковых слов она разрыдалась, оставляя мокрые пятна на его футболке, а он только прижал ее крепче к себе и поцеловал в затылок.

— Просто, — задыхаясь от слез, проговорила она, — просто так непривычно… что тебя не будет… Глупость, конечно, но…

— И мне непривычно будет, — спокойно сказал он.

— А? — Она подняла на него заплаканные глаза.

— Ну да, — кивнул он, снимая ладони с ее талии и осторожно вытирая ей слезы большими пальцами. Его губы тронула легкая улыбка: — Непривычно будет провести этот день без тебя.

— Тоже будешь плакать? — улыбаясь, спросила она.

— Конечно, — кивнул он. — И в машине, и на работе.

Она засмеялась. Но на его лице улыбки уже не было. Он смотрел на нее, продолжая гладить ее щеки, хотя слезы уже высохли. А потом внезапно наклонился, собираясь — как она потом думала, вспоминая об этом, — поцеловать ее в щеку. Но она, не