Пока я тебя не помню - Полина Дмитриева

— Э-э-э… — замялся Максим. — Возможно, не умела.

В конце концов она отстранилась от готовки, просто встав рядом и наблюдая за Максимом. Утешала себя тем, что она сможет помочь ему в чем-то другом. Она может не уметь готовить, но хоть какую-то работу по дому она должна уметь делать. Убираться, например, или стирать.

Она посмотрела на диван, а потом оглянулась на широкую столешницу и, опираясь руками, подтянула ноги и села. Максим в это время уже заканчивал жарить яичницу и, обернувшись, подошел к ней. Встал прямо напротив нее, глядя ей в глаза, и уже в который раз она почувствовала, как безумно колотится ее сердце. Она положила ладони ему на грудь и пожалела, что он так и не снял футболку после работы. И он, словно прочитав ее мысли, глянул на футболку, стянул ее с себя и бросил на диван. И когда он снова повернулся к ней, она, замирая, опять коснулась его груди, провела ладонями сначала вниз, а потом вверх, погладила его плечи и шею. Максим молча наблюдал за ней. Она думала, что он вот-вот наклонится и поцелует ее, и он действительно наклонился вперед, и она подалась ему навстречу. Но он поднял руку и открыл шкафчик над ее головой, доставая тарелки.

— Завтрак готов, — изрек он, отходя от нее.

Она почувствовала себя немного глупо, но успокоила себя тем, что они еще не поговорили. Максим просто не знает всего, что ей так необходимо ему сказать, он все еще боится, что нужен ей только лишь ради минутного развлечения. И отчасти, хоть ей хотелось, чтобы Максим ее поцеловал, она подумала, что ей надо радоваться: его поведение не изменилось. Он был ровно таким, каким она успела узнать его за эти дни. Единственным человеком теперь в ее жизни, которого она более или менее знала. И знала даже гораздо лучше самой себя. Если бы он отбросил эти тарелки в сторону, стянул с нее одежду и… Она закрыла глаза и запретила себе думать дальше. Но решила, что если бы он поступил именно так, тогда бы ей действительно стоило волноваться, что он так быстро изменил свое мнение.

И когда после этого обеденного завтрака они сели на крыльце, она наконец завела разговор, о котором так долго размышляла.

— Я много думала над твоими словами, — заговорила она. — Ну… я про тот вечер, когда мы вернулись с озера.

Не глядя на нее, он сорвал травинку, растущую около крыльца, и принялся ее жевать.

— И что надумала? — спросил он, потому что она слишком долго молчала, обхватив руками колени.

— Я понимаю, о чем ты тогда говорил, — сказала она наконец. — Ты… я так поняла, опасаешься того, что станешь для меня лишь временным утешением. Что я просто из-за того, что не помню ничего и не знаю, так… так…

Она не могла подобрать слов и замолчала. В голове у нее все это звучало настолько стройно и гладко, но произнесенное вслух и услышанное со стороны выглядело совершеннейшей глупостью.

— Так хочешь быть ко мне ближе, — помог ей Максим, продолжая смотреть вперед и жевать травинку.

— Да, — кивнула она. — Но… это не так.

— Ты понимаешь, что с моей стороны это может выглядеть так? — спокойно спросил он.

— Да, — согласилась она. — Поэтому я и хочу объяснить тебе, как все это выглядит с моей стороны.

— Я слушаю, — отозвался он.

— Ты — не временное утешение. Ты… — Она снова пыталась подобрать слова, и тут вдруг перебила себя, потому что ей пришла в голову другая мысль: — Знаешь, Максим, если бы на твоем месте был другой мужчина, этого бы… не было.

— В каком смысле? — Максим посмотрел на нее.

— Я имею в виду, что я точно знаю, что я бы такого не чувствовала. Вот… Анатолий Петрович бы меня спас, но мне все равно бы было… И дело ведь даже не в том, что он меня внешне не привлекает, а в том, что он — не ты. Я понимаю, что мы были в отделении полиции, и я не знаю его близко, но такие вещи… чувствуешь, что ли. Не могу объяснить этого… А ты… ты добрый и искренний. Нежный и заботливый. Чуткий и понимающий. Ты ни разу не дал мне почувствовать себя… калекой. — В ее глазах появились слезы, но она продолжала спокойно говорить, тоже начав смотреть вперед, как и Максим, по-прежнему жующий травинку. — Я не хочу умалять всю твою помощь мне за это время, но самое ценное было именно это — твое отношение ко мне… Впрочем, и твое предложение пожить у тебя тоже многого стоит.

— Но когда ты все вспомнишь, ты…

— Могу передумать? — перебила она его. — Почему ты думаешь, что воспоминания о прошлом могут перечеркнуть настоящее?

Он бросил на нее взгляд, полный какого-то сожаления.

— Просто думаю и все, — ответил он, снова отвернувшись.

— Я не стану тебя переубеждать или уговаривать, — сказала она, помолчав. — Ты прав, с разных точек зрения все выглядит иначе. И я, зная твою, просто хотела поделиться с тобой моей… Сейчас я выбираю тебя не для того, чтобы скоротать дни, пока ко мне вернется память. Не потому, что рядом нет никого другого, кто бы заботился обо мне. Не потому, что мне страшно из-за всего, что происходит, или я просто хочу близости с мужчиной. Я выбираю тебя, потому что ты для меня — нечто большее.

Он покачал головой, выбросил травинку, а потом обнял девушку одной рукой и притянул к себе.

— Я не хочу, чтобы ты потом пожалела обо всем, когда к тебе вернется память, — сказал он. — Мне бы очень хотелось сказать себе: «Да пошло все к черту. Вот рядом красивая женщина, к которой меня тянет и которую, судя по всему, тянет ко мне.» Но каждый раз потом я все равно думаю: «А что ты скажешь мне, когда обо всем вспомнишь?»

— Но ты не можешь знать, что именно я вспомню. — Она подняла на него глаза. — Может, там что-то плохое… Или я вообще никогда ничего не вспомню.

Максим бросил на нее странный взгляд.

— Ладно, — сказал он, сглотнув. — Меня на самом деле не надо уговаривать или убеждать в чем-то. Я ни разу не сказал, что не верю тебе. Мне достаточно твоих слов… И если ты говоришь, что я для тебя не просто средство заглушить пустоту, я тебе верю.

— Тогда что с