Пока я тебя не помню - Полина Дмитриева

он бы, конечно, пришел, но, помедлив немного, она дошагала до входной двери, отперла ее и вышла на улицу, тихо затворив ее за собой. На улице не было ни души. Даже соседская собака молчала. И девушка дошла до ступеней крыльца и, держась за перила, присела.

Она устала так, будто прошагала не один километр, но все равно была рада, что снова ходит, хоть с грустью думала о том, что Максим больше, наверное, никогда не возьмет ее на руки. Впервые она посмотрела на свои колени и улыбнулась. Ей подумалось, что скоро раны совсем заживут, а через какое-то время от них и следа не останется. Разве что небольшие шрамы, которые изредка, когда ее взгляд будет падать на них, станут напоминать ей о том, что когда-то случилось, но чего она не помнит. И вспомнит ли?

Она уперлась локтями в бедра чуть повыше коленей и пристроила подбородок на ладони. Вчера Максим не работал на участке, и все осталось ровно таким же, каким он оставил это позавчера, когда она сидела, и они вместе смеялись над какой-то ерундой. Лопата с оранжевой ручкой так и стояла, прислоненная к стене сарая, видимо, он забыл убрать ее.

Она оглянулась на дверь, а потом вдруг ухватилась руками за перила и помогла себе встать. Ей стало жутко любопытно, что там находится — в этом сарае. Содержит ли все там Максим в таком же идеальном порядке, как на кухне, в ванной и даже в той комнате без ремонта, где она живет.

Она аккуратно спустилась на негнущихся коленях и еще раз оглянулась на дверь, боясь, что Максим ее застукает за этим любопытством, но все было тихо. И, сначала опираясь на фундамент веранды, а после уже держа равновесие, она дошла до сарая, дернула ручку и скользнула внутрь. Закрыла за собой дверь и поняла, что так слишком темно. Пошарила по стене в поисках выключателя, но, видимо, света там не было. И тогда она чуть приотворила дверь, чтобы все внимательно разглядеть.

Там действительно был порядок. Даже слишком идеальный для помещения, в котором содержатся садовые инструменты. Вдоль стен тянулись полки, на которых аккуратно лежали какие-то коробки. В углу был стол, а над ним, на стене, на многочисленных гвоздях висели разнообразные отвертки и молотки. И она подумала, что ей даже в голову не пришло его спросить, сам он делал ремонт или нанимал для этого рабочих. Но, судя по обилию инструментов, он умел ими пользоваться. Хотя мог и просто коллекционировать, как и… Она замерла, прислонившись плечом к стене. Опять что-то смутное зашевелилось в голове, но никак не желало принять очертания. Как будто бы она уже знала кого-то, кто просто собирал инструменты, но никак не могла вспомнить, кто же это был.

Она подождала немного, но неясное воспоминание снова погрузилось в глубины ее памяти. Тогда она оттолкнулась от стены и подошла к столу. Провела по нему пальцем — ни пылинки. Подошла к полке и сделала то же самое — и опять идеальная чистота. Оставалось только гадать, когда Максим все успевает. И тут взгляд ее упал на пол, и она заметила, что на полу под нижней полкой что-то есть. Ей не хотелось садиться на корточки, а потому ногой она попыталась выудить это что-то на пятно света на полу, чтобы получше разглядеть.

Но это была обычная тряпка, непонятно как оказавшаяся на полу под полкой. В неясном свете, падавшем в дверную щель, девушке показалось, что на тряпке что-то есть. И тогда она, не в силах превозмочь любопытство, все-таки присела, держась за полки. Колени загудели, но она старалась не обращать на это внимание. Взяла тряпку и поднесла ближе к глазам. Она была чистая, но вся в каких темно-бурых пятнах. Девушка задумчиво разглядывала эти пятна, когда услышала вдруг, что входная дверь дома захлопнулась. И голос Максима, окликнувший ее.

Непонятно чего испугавшись, она затолкала тряпку поглубже к стене и, помогая себе руками, поднялась на ноги. И в этот момент дверь сарая распахнулась шире, и показался Максим.

— Ты здесь? — удивленно спросил он, увидев ее.

— Да, прости, — неловко улыбнулась она. — Мне просто стало любопытно, что здесь у тебя.

— Да просто инструменты, — пожал он плечами. — Ничего особенного, как видишь.

— Ну да. — Она провела взглядом по стенам.

Повисло неловкое молчание. Она избегала смотреть ему в глаза после вчерашнего и тем более теперь, когда он застукал ее в своем сарае.

— Завтракать будешь? — спросил он наконец.

— Да, — кивнула она.

— Помочь тебе дойти? — Он отступил в сторону, чтобы она могла выйти. — Удивлен, что ты так далеко ушла. Но рад.

— Спасибо, — улыбнулась она, все так же не глядя на него, и вышла на улицу.

И когда она увидела, как далеко придется идти, она поняла, как чудовищно ее уже измучил этот путь, что преодолеть его во второй раз будет гораздо сложнее, чем в первый, когда ее толкало вперед неуемное любопытство. Она откинулась спиной на стену сарая.

— Я бы не отказалась от помощи, — сказала она, глядя Максиму куда-то под ноги.

— Хорошо.

Он подошел и осторожно взял ее на руки. Сама же она, пока он нес ее в дом, сцепила ладони на груди, не зная, может ли она теперь обнять его или нет.

Он посадил ее на диван на кухне и принялся готовить завтрак. Кусая губы, она наблюдала за ним, все больше понимая, что не может больше молчать.

— Где ты был?

— Наверху, — отозвался он.

Она закатила глаза. Одно это слово ни о чем ей не сказало. Почему он был наверху? Потому что не хотел больше оставаться с ней в одной постели? Или потому что наверху у него были какие-то дела? Зря она остановила его руку вчера, подумав, что интимная близость навсегда изменит отношение Максима к ней, потому что он поделился с ней своими страхами о том, что не знает, насколько серьезно ее к нему отношение, сомневается, что потом она не вспомнит о муже, которого, возможно, любила. Не останови она его вчера, все зашло бы гораздо дальше. И тогда ей хотя бы было, о чем жалеть сейчас. Или не надо было и вовсе ничего такого делать. Просто обычный массаж, вот и все. Но его отношение к ней уже изменилось, и ей даже не надо было смотреть ему в глаза — его обнаженная спина тоже говорила ей об этом вполне красноречиво.

— Когда ты ушел? — спросила она, подумав, что хоть по времени его