Отец подруги. Мой кавказский препод - Майя Новак

говорить так со мной! Не применять ко мне ласковый тон! Не смотреть так, будто я уже принадлежу Кабиру, и ему не наплевать на происходящее со мной!

— Все хорошо, Кабир Селимович, — отрезаю максимально сухим тоном, на какой сейчас способна.

Хотя во мне разгорается желание заплакать. Смотрю в его красивое лицо и силой воли подавляю слезы, которые уже подкрадываются, словно предатели.

— Виктория, не советую мне врать, — цедит препод.

Я невольно усмехаюсь. Зло. И с болью.

— То есть, вы врать можете, а я — нет? Несправедливо, вам не кажется?

— О чем ты говоришь? — хмурится он, а я вздыхаю.

— Да какая разница? Простите, но мне нужно идти.

Дергаюсь вправо, но Кабир перехватывает меня, резко выставив руку и отрезав мне пути отступления.

Моя голова повернута вправо, и я чувствую, как Кабир приближается. Его горячее дыхание на моих щеке и шее. Его прожигающий взгляд.

А я смотрю на руку на двери. Широкая ладонь, испещренная венами. Длинные пальцы. Ох, что эти пальцы умеют… от воспоминаний внизу живота сжимается.

— Меня не было всего две недели, — произносит Кабир. — Ты обиделась, что я не звонил? Из-за этого ты вся покрылась колючками?

— Нет, — отвечаю и задерживаю дыхание.

Мне нельзя дышать его ароматом. Нельзя слишком остро ощущать его дыхание на своей коже. А еще нельзя представлять, как свободная рука коснется меня.

Вздрагиваю, когда Кабир легонько сжимает пальцами мой подбородок и заставляет повернуть голову.

— Посмотри на меня, — тихо приказывает он. — Виктория, подними взгляд.

Резко втянув в себя воздух, стреляю убийственным взглядом в отца подруги. Пусть знает, что я его уже ненавижу! Что разлюбить его раз плюнуть. Да мы и вместе-то толком не были.

А, может, я просто нафантазировала себе лишнего? И на самом деле отец подруги не говорил о своей влюбленности? И не требовал, чтобы я ни с кем не флиртовала?

— Что происходит, малыш? — спрашивает абсолютно серьезно.

— Я… — начинаю, но коридоры универа прорезает пронзительный звонок. — Мне пора!

Пытаюсь отвернуться, но Кабир хватает меня за плечо и впечатывает спиной в дверь.

— Ты можешь нормально сказать, что с тобой, черт подери?! — рявкает он.

— Я знаю, что ты женат! — отвечаю так же резко и, оттолкнув его руку, вылетаю из аудитории, врезаясь в толпу студентов.

Глава 21

Остаток дня я не вижу своего препода.

Как же внутри все горит! Как будто внутренности разрываются.

После пар иду на автобусную остановку, чтобы отправиться домой. Но не успеваю дошагать до нее метров десять, как путь мне перерезает знакомая машина. Торможу и смотрю на открывающееся заднее окно.

— Садись, Виктория, — резким тоном приказывает препод.

Я фыркаю и, развернувшись, пытаюсь обойти машину, но Кабир вылетает на улицу и, схватив меня за локоть, тащит к открытой задней дверце.

— Сядь, нам надо поговорить.

— Не о чем! — рявкаю.

— Вика, сядь, пожалуйста, в машину, — мягче говорит он.

Моя грудная клетка ходит ходуном, когда я смотрю в глаза препода, а потом все же забираюсь в салон. Он прав. Поговорить надо. Расставить все точки над “i” и закрыть наконец эту тему.

Водитель отвечает на мое приветствие коротким кивком.

— Леша, в офис, — командует Кабир, занимая место рядом со мной.

— Я не поеду к тебе в офис, — отрезаю.

— Вик, — устало произносит он, — нам надо поговорить, там лучше всего. Потом Алексей отвезет тебя домой.

Надувшись, недовольно фыркаю и, сложив руки на груди, глазею в окно, пока машина несется по городу.

Кабир не говорит ни слова. Если он сейчас просто даже икнет, я взорвусь. Внутри меня такой армагеддон, что я готова послать отца подруги, несмотря на то, что он мой препод, и от него зависит моя стипендия.

Машина заезжает на парковку стильного офисного центра из стекла и металла. Останавливается, и мы синхронно выходим на улицу.

— Я просил не выскакивать, — негромко говорит Кабир. — Дожидайся, пока тебе откроют дверь.

— Нет необходимости строить из себя джентльмена, — рычу негромко.

Кабир кладет руку на мою поясницу и легонько задает направление в сторону здания. Пока идем, я продолжаю внутренне дребезжать. Хочется сбежать. Потому что я уверена, он сейчас начнет врать и рассказывать о том, что влюбился в меня.

Как там обычно говорят обманщики?

“У меня с ней давно ничего нет”.

“Этот брак фиктивный”.

“Она больна, и я не могу бросить ее”.

“Потерпи немного, скоро я разведусь”.

Вздыхаю, потому что сильно разочаруюсь в Кабире, если он произнесет хоть одну из этих фраз. Это будет означать только то, что никаких чувств нет, и я только игрушка.

Любовница…

Фу, какое мерзкое слово! Какой отвратительный статус!

Я себя не на помойке нашла, чтобы меня устраивала такая ситуация.

Мы поднимаемся на пятнадцатый этаж. Пока идем по просторному офису Кабира, сотрудники вежливо здороваются с ним и быстро ретируются. Всем своим видом они демонстрируют, что Алиев требовательный и строгий начальник. Может, даже самодур.

Мы заходим в просторную приемную. Секретарь за стойкой поднимает взгляд от лежащих перед ней документов.

Та самая…

Я уверена, это она.

Та, которая греет его постель. Или грела, если верить Кабиру.

Она скользит равнодушным взглядом по мне, как будто я совершенно незначительна. Зато в Кабира впивается таким, что даже мне становится неловко.

— Добрый день, Кабир Селимович, — чуть ли не поет грудным голосом отполированная до блеска секретарша.

— Марина, я занят. Для всех, — отрезает он. — Через час мне тут нужен начальник отдела кадров. Виктория, заходи.

Он подталкивает меня в открытую дверь кабинета. Сам заходит следом, и я слышу, как закрывается дверь.

Огромный кабинет, сплошь окруженный панорамными окнами, поделен на три секции. Впереди большой стол с большим кожаным креслом. Напротив него стоят два поменьше, тоже из черной кожи. Слева конференц-стол в окружении стульев. Справа — зона отдыха с двумя небольшими кожаными диванами, которые разделяет стильный столик из куска дерева. За зоной отдыха полки во всю стену, на которых стоят дипломы, награды, книги и несколько папок.

Мой взгляд задерживается на диванчиках.

Это тут он свою секретаршу?..

Внутренности сжимаются, а потом я вздрагиваю, когда чувствую, как ко мне подходит Кабир.

— Раздевайся, Виктория.

Я резко разворачиваюсь и впиваюсь в препода взглядом.

— Я не буду трахаться с тобой там, где ты раскладывал свою секретаршу! — рявкаю.

— Помыть бы тебе рот с мылом, — цедит он. — Верхнюю одежду снимай! Разговаривать будем!

— Не надо так со мной разговаривать! — рявкаю я.

— Ты забываешься, Виктория, — раздражается он еще сильнее. — Забываешь, с кем разговариваешь.

— Правда? Тогда скажите, Кабир Селимович, кто сейчас