Агентство неслыханной щедрости - Анна Ротш

— Тогда, — он оттолкнулся от стены, — научи. Покажи, как это… должно быть.

Некрия ахнула, отшатнувшись на пуфике. Её щёки пылали таким огнём, что, казалось, могли осветить собой всю комнату.

— Я… я не могу! — выпалила она в панике. — Я в этом… пло-плохой учитель! У меня…

Она опустила взгляд и еле громко закончила.

— Нет в этом опыта…

Цепь, на которую он сам себя посадил, лопнула с оглушительным треском.

Он не просто ожил. Он сорвался с места. В его глазах пылал не гнев, а то самое, долго сдерживаемое, всепоглощающее желание. Его мир сузился до её испуганных глаз, до её полуоткрытых губ, до треугольника нежной кожи на плече, выступающего из-под бархатной шторки. Уроки, притворство, долг — всё это ушло на второй план. Осталась только она.

Его внезапное движение, стремительное и полное дикой энергии, заставило её отпрянуть. Пуфик под ней качнулся, и она инстинктивно вцепилась в бархат шторки, как в спасительный якорь. Сердце колотилось где-то в горле, перекрывая дыхание.

— Мы можем… мы можем просто сымитировать! — выдохнула она, и в её голосе зазвучала отчаянная мольба. Она видела, как напряглись его плечи, как сжались кулаки, и приняла это за ярость, за разочарование в её непрофессионализме. — Я… я могу изобразить!

Она сделала жалкую попытку. Запрокинула голову, выдавила из себя короткий, надломленный вздох, больше похожий на стон задушенного животного, чем на звук страсти. Получилось настолько фальшиво и нелепо, что ей самой стало мучительно стыдно. Она тут же сникла, ощущая, как горит всё её лицо.

— Видите? — прошептала она, почти плача от унижения. — У меня не получается. Я… я не умею. М-может… может, вы начнёте? А я… я попробую подыграть.

Ноктифер стоял, не двигаясь. Вся его натура, всё его воспитание кричало ему остановиться, отступить, сохранить последние остатки контроля.

— Если бы я сам знал, с чего начать, — прорычал он так тихо, что это было скорее горьким признанием, вырвавшимся вопреки воле, чем ответом ей.

Она не расслышала, уловила лишь невнятный гул. И в своей отчаянной попытке исправить ситуацию, сказать что-то, что помогло бы, она нанесла последний, решающий удар.

— А что… что вас возбуждает? — выпалила она, сжимая шторку. — Может, если я буду это делать… это п-поможет?

Воздух в комнате застыл. Казалось, даже звук её голоса был осквернён этим прямым, неотёсанным вопросом, вырвавшимся из её, казалось бы, невинных губ.

Ноктифер медленно, очень медленно перевёл на неё взгляд. В его глазах не осталось ничего, кроме тёмного, бездонного пламени. Он сделал шаг вперёд.

— Не «что», — поправил её Ноктифер, и его голос прозвучал обволакивающе и смертельно опасно. — Кто.

— Кто? — переспросила она шёпотом.

Он не выдержал её взгляда. Его собственный, полный огня, опустился вниз, скользнул по её босым ногам, нервно поджатым под ней; по изящным лодыжкам, ещё розовым от недавней дороги.

— Ноги, — выдавил он, не подумав. — Ваши… ноги.

Некрия, всё ещё не понимая, но повинуясь какому-то глубинному инстинкту, медленно вытянула из-под себя ноги. Они были бледными, изящными, с высоким подъёмом и аккуратными пальцами. Подтёки уже побледнели, а остатки мази под своим блеском скрыли мелкие царапины от башмаков.

Ноктифер медленно опустился перед ней на одно колено. Он не смотрел на неё, его взгляд был прикован к её ступням. Протянул руку, однако не дотронулся, замер в сантиметре от её кожи. Его пальцы… дрожали.

Тишина снова затянулась, став невыносимой. Некрия, сбитая с толку этой паузой, этой странной, почти болезненной нерешительностью, не выдержала.

— Н-ну что? — прошептала она. — У-уже?..

Он поднял на неё взгляд. Сначала растерянный, почти испуганный. Потом его глаза снова скользнули по её ногам.

— Вы читали договор? — спросил он негромко. — Тот, что подписали с моими родителями?

Некрия, ошарашенная этим неожиданным поворотом, кивнула.

— Читала.

— Тогда вы должны знать, — он произнёс это чётко, отчеканивая каждое слово, — что при заключении контракта на услуги с королевской семьёй… все права на служащего переходят заказчику. Без ограничений. Мы условно… купили не только ваши уроки. Но и вас. Всю.

Она снова кивнула, на сей раз медленнее. Она знала. Этот пункт был написан мелким шрифтом, но он был. Она всегда отгоняла от себя эту мысль, так как Берта изначально предупредила её, что королевская семья — совершенно иной уровень заказчика. Что Маэль, что Лили, что добродушный Ноктифер в случае необходимости могли убить Некрию и без этой формальности в виде бумажки и пары подписей. Однако ради сохранения статуса решили заверить всё официально.

— Так вот, — он выдохнул, и в его голосе впервые зазвучала неподдельная, жгучая боль. — Я с этим… не согласен.

Он снова посмотрел на неё. В его глазах она увидела отчаянную, почти детскую честность.

— Поэтому я… я прошу разрешения. Можно я… коснусь вас?

Её сердце остановилось, а потом забилось с бешеной скоростью. Всё внутри кричало от противоречия: он — наследник, обладающий всей властью, унижается до просьбы. Это неправильно, так не должно быть — она же сама ему об этом твердила. И сама же нарушала собственные слова.

— Если… если это необходимо, — прошептала она, опуская глаза. — Для… для урока. То… да.

Будто боясь спугнуть, кончиками пальцев он коснулся её кожи чуть выше щиколотки. Прикосновение было лёгким, как дуновение ветра, почти невесомым. И этого оказалось достаточно.

Непроизвольный, тихий стон вырвался из её груди — короткий, прерывистый, совершенно искренний. Она тут же в ужасе захлопнула ладонью рот, глаза её расширились от стыда и непонимания.

— Простите! — выдохнула она сквозь пальцы. — Я не… я не хотела!

Звук её стона, этого крошечного, непроизвольного звука, прозвучал в тишине громче любого взрыва. Для Ноктифера он стал одновременно и оправданием всех его мук, и приговором. Он не отдёрнул руку. Наоборот, его пальцы, будто получившие подтверждение, чуть сильнее прижались к её коже, ощущая подушечками тонкую, почти невесомую структуру, тёплую и живую.

— Не извиняйтесь, — в его голосе слышалось нечто смиренное, почти благоговейное изумление. — Это… это и есть тот самый звук. Правдивый.

Он медленно провёл пальцами чуть выше, к её икре, следя за реакцией. Некрия сглотнула, всё ещё прижимая ладонь ко рту, но уже не в силах скрыть дрожь, пробежавшую по её телу. Её взгляд был прикован к его руке.

— Видите? — прошептал он. — Не нужно притворяться. Нужно просто…

Его прикосновение стало чуть увереннее. Он обводил контур её косточки, скользил по напряжённой икре, и каждый миллиметр продвижения отзывался в ней новыми, странными ощущениями — щекотка, смешанная с жаром; стыд, переплетающийся с любопытством.

—