Агентство неслыханной щедрости - Анна Ротш

Их путь по звеняще-тихим коридорам стал для Некрии испытанием на прочность. Каждый её шаг отдавался приглушенным шлепком по отполированному мрамору, звучащим невероятно громко и постыдно. Она чувствовала на себе взоры слуг, придворных, стражников — удивленные, насмешливые, осуждающие. Она шла, глядя прямо перед собой, стараясь дышать ровно, ощущая, как жар стыда разливается по ее щекам.

Но очень скоро она заметила странную вещь. Стоило её взгляду, полному смущения, соприкоснуться с кем-то из встречающихся, как те слуги резко отворачивались, опускали глаза или вовсе пятились в сторону, делая вид, что заняты чем-то невероятно важным. Сначала она подумала, что это просто брезгливость, но потом уловила закономерность.

Ноктифер не произносил ни слова, не делал угрожающих жестов. Он просто… смотрел. И этого было достаточно, чтобы расчистить перед ней путь, оградив от любопытства и насмешек. Это была безмолвная, деспотичная защита.

Карета, поданная ко входу в северное крыло, оказалась роскошным, тщательно закрытым экипажем с затемненными стеклами — идеальное убежище от посторонних глаз. Ноктифер молча откинул подножку и жестом велел ей войти первой. Внутри, в полумраке, пахло кожей, воском и чем-то чуть сладковатым, успокаивающим.

Он устроился напротив, и как только дверца захлопнулась, карета тронулась. Ноктифер тут же откинулся на спинку сиденья. Из внутреннего кармана своего камзола он достал небольшую книгу в потертом переплете и погрузился в чтение.

Некрия старалась не смотреть на него. Устроилась у своего окна, однако взгляд снова и снова возвращался к книге в его руках. Сердце её ёкнуло. Это была та самая книга. Та, что валялась на столе, та, в названии которой фигурировал «Камень» и та, что была написана… Маэльгар.

«Маэльгар…» — мысленно прошептала она. Это его отец? Или просто совпадение имен? Может, это распространенное имя в высших кругах? Эти вопросы, как спасительные островки, возникли в бурном море её обид и смятения. Она ухватилась за них, пытаясь отвлечься от жгучего стыда, от его слов о том, что она — всего лишь слуга, чей внешний вид бросает тень на репутацию наследника. А ведь она впервые позволила себе чуть больше. Пусть и только мысленно.

Урок одиннадцатый

Карета превратилась в камеру пыток, где палачом был он сам. Ноктифер уставился в раскрытую книгу, но строки расплывались перед глазами в бессмысленный узор. Внутренний монолог яростно бился в его сознании, как птица о стекло: «Не смотреть. Не думать. Не чувствовать».

Он заставил себя мысленно повторять одну и ту же фразу с начала поездки:«Камень не желает. Камень не чувствует». Но сквозь этот насильственный рефрен пробивался запах её кожи, смешанный с дорожной пылью, и воспоминание о её босых ногах на холодном камне.

Карета давно замерла, но Ноктифер, погружённый в свою внутреннюю битву, не заметил этого. Он не слышал уличного шума за толстыми стёклами, не видел, как Некрия неуверенно посмотрела на него, прежде чем окликнуть.

— Ваше высочество? Мы приехали.

Он не отреагировал. Продолжал впиваться взглядом в один и тот же абзац. Пальцы его, лежавшие на переплёте, были напряжены до дрожи.

Некрия, сжавшись от новой волны унижения, поняла это по-своему: он настолько погружён в свои мысли, что её присутствие стало для него пустым местом. Она медленно, почти с опаской, протянула руку. Но коснуться его руки, его плеча — это показалось ей невозможным, дерзостью. Вместо этого её пальцы легонько легли на край раскрытой книги, на ту самую злополучную страницу.

Эффект был мгновенным и пугающим. Ноктифер вздрогнул, словно от удара током. Его голова резко поднялась, взгляд, дикий и незащищённый, на миг встретился с её взглядом, прежде чем в нём вновь застыла привычная ледяная маска. Он судорожно захлопнул книгу, будто она обожгла ему пальцы.

— Я… я сказала, мы приехали, — тихо повторила Некрия, отдёргивая руку.

Он молча кивнул и вышел из кареты, не оборачиваясь и не предлагая ей помощи.

Бутик встретил их звенящей, натянутой тишиной. Хозяйка бросилась навстречу, но замерла, почуяв напряжение, исходившее от наследника.

Выбор туфель прошёл молниеносно. Ноктифер, не глядя на Некрию, тыкая пальцем то в одну, то в другую пару, выбрал самые мягкие, из тончайшей кожи, без единого намёка на грубый шов.

И тогда, не переводя духа, он обрушил на хозяйку новый приказ:

— Теперь платья. Несколько. Соответствующие.

Хозяйка, сбитая с толку, позволила себе робко улыбнуться.

— Но, ваше высочество, обычно ведь мы подбираем туфли к платью, а не наоборот…

Её слова замерли в воздухе. Ноктифер медленно повернул к ней голову. Он не нахмурился, не повысил голос. Он просто посмотрел. И в его взгляде не было ни гнева, ни раздражения — лишь абсолютная, бездонная пустота, за которой угадывалась такая опасность, что у женщины перехватило дыхание. Она побледнела и, низко склонившись, прошептала:

— Конечно, ваше высочество. Сию же минуту. Совершенно с вами согласна.

Пока служанки суетились, принося один наряд за другим, Некрия стояла, ощущая себя манекеном. Или даже вещью.

Она не видела, как его взгляд, будто вор, крадучись скользил по её отражению в зеркалах, пока она примеряла платья. Не видела, как его горло сжималось, когда ткань мягко облегала её стан.

Бутик превратился в поле сюрреалистического испытания. Некрии казалось, что шёлковые и бархатные потоки изливались на неё бесконечной рекой. Одно платье сменяло другое: алое, как свежая рана; чёрное, как ночь без звёзд; синее, словно лёд в глубинах забытых озёр. Она уже потеряла счёт, теряла понимание и связь с реальностью. Зачем всё это? Её собственный серый сарафан был чист, скромен и вполне функционален.

Помощница хозяйки, юная тёмная с растерянными глазами, мелькала между стеллажами, тонула в море ткани и постоянно пропадала из виду, оставляя Некрию наедине с очередным творением портных. В воздухе витал напряжённый гул — хозяйка отдавала распоряжения у кареты, где бесшумные слуги упаковывали в бархатные чехлы десятки пар избранной Ноктифером обуви.

И вот, оставшись одна в примерочной, затянутой тяжёлым занавесом, Некрия столкнулась с проблемой. Платье, цвета тёмного вина, облегало её фигуру, как вторая кожа, но крошечная, коварная застёжка-молния на спине, в самом недоступном месте, поддалась лишь наполовину и намертво застряла. Она извивалась перед зеркалом, пытаясь дотянуться. Её пальцы скользили по гладкому металлу, не в силах ухватить крошечный язычок. Пот выступил на висках от усилий и нарастающей паники. Застрять в этом роскошном платье, стать посмешищем…

Отчаяние заставило её высунуть голову из-за занавеса. Помощницы нигде не было видно. Хозяйка — та решала вопросы у кареты. И тогда её взгляд упал на него.

Ноктифер стоял у стойки, вцепившись пальцами в полированное дерево так, что, казалось, вот-вот его расколет. Его спина была напряжена, взгляд устремлён в пустоту, но каждый его мускул,