Агентство неслыханной щедрости - Анна Ротш

Я… я не понимаю, — выдавила она, наконец опуская руку. Её губы дрожали. — Это же просто… ноги.

Он наклонился ниже, и его дыхание коснулось её кожи. Некрия замерла, не в силах пошевелиться, не в силах отвести взгляд. Его губы почти касались её щиколотки, когда он прошептал:

— Позволь мне…

Она не сказала «да». Она не сказала ничего. Но её тихое, прерывистое дыхание и отсутствие попыток отстраниться стали для него единственным разрешением, в котором он нуждался. И когда его губы, наконец, коснулись её кожи в самом нежном, исцелённом месте, она не закричала. Она просто закрыла глаза, позволив миру сузиться до этого единственного, жгучего прикосновения, которое было одновременно и падением, и спасением.

Его губы были сухими и горячими. Они прикоснулись к её коже с нежностью, и Некрия почувствовала, как по всему её телу пробежали мурашки. Это было непохоже ни на что из того, что она могла представить. Никакой грубости, никакой поспешности — только томительное исследование.

Он не целовал её. Он прикасался. Сначала губами к той самой точке над щиколоткой, где заживала рана. Потом его дыхание смешалось с её дыханием, когда он переместился чуть выше, к нежной внутренней стороне икры.

— Ты… ты дрожишь, — прошептал он, уткнувшись лицом в её ногу.

Она не могла ответить. Всё её существо было сосредоточено на этом невероятном ощущении — его губы на её коже, его пальцы, мягко лежащие на её колене, будто боясь, что она сбежит.

Он поднял взгляд. Его глаза в полумраке показались ей абсолютно чёрными.

— Скажи, и я остановлюсь, — тихо произнёс Ноктифер и соврал, пускай едва слышно: — Навсегда.

Это была последняя попытка оградиться, последний шанс сохранить хоть какую-то видимость контроля. Но контроль был потерян. Потерян в тот миг, когда его губы коснулись её кожи, а она не оттолкнула его.

Вместо ответа она медленно, почти неверя самой себе, провела ладонью по его волосам. Они оказались удивительно мягкими. Этот жест, этот крошечный порыв, стал для него тем же, чем её стон стал для неё — приговором.

С глухим стоном, исходящим из самой глубины его груди, он снова приник к её ноге, но теперь в его прикосновениях появилась новая нота — отчаянная, голодная. Его губы стали более настойчивыми, его пальцы сжали её лодыжку чуть сильнее, удерживая её на месте.

Некрия запрокинула голову, упираясь затылком в прохладную стену. Её пальцы всё ещё были в его волосах, и она сама не понимала, то ли она пытается его оттянуть, то ли притянуть ближе. Мир расплывался, сужаясь до этого маленького пуфика, до его прикосновений, до жара, разливающегося по её жилам.

— Я не понимаю, — снова прошептала она, и в её голосе слышались слёзы. — Что ты со мной делаешь…

Ноктифер поднял голову.

— Я тоже не понимаю, — признался он с той же болезненной честностью. — Но я не могу остановиться.

И он продолжил, а она позволила, и в этом молчаливом согласии, в этой тихой капитуляции, их странный, извращённый урок, наконец, приобрёл смысл, ужасный и прекрасный одновременно.

Его прикосновения становились все более смелыми. От лодыжек он поднялся к её икрам, затем к коленям.

— Здесь… — он провел пальцем по внутренней стороне её бедра, и она непроизвольно сжалась. — Ты вся дрожишь.

Он не просто касался её — он запоминал каждую реакцию, как будто пытался запечатлеть этот момент в вечности.

Некрия больше не пыталась понять. Она просто чувствовала. Её пальцы вцепились в бархат пуфика, когда его губы коснулись нежной кожи выше колена. Это было уже слишком интимно, слишком откровенно.

— Пожалуйста… — прошептала она, сама не зная, о чем просит — остановиться или продолжить.

— Ты сказала «да», — напомнил он тихо. — Для урока.

Но в его голосе не было насмешки. Была лишь та же борьба, что и в ней — между долгом и желанием, между разумом и инстинктом.

Ноктифер медленно поднялся. Теперь он стоял над ней, а она всё ещё сидела на пуфике, чувствуя себя невероятно маленькой и уязвимой.

— Встань, — мягко приказал он.

Она повиновалась. Ноги её подкашивались. Бархатная шторка соскользнула на пол, но сейчас это уже не имело значения. Он смотрел на неё — действительно смотрел — и в его взгляде было нечто такое, от чего перехватывало дыхание.

— Теперь ты, — сказал он, и его руки легли на её талию. — Я ведь тоже должен…

Её глаза расширились от ужаса и предвкушения. Она не умела. Она не знала, что делать. Но её тело, казалось, помнило то, чего не знал разум. Её руки сами поднялись, коснулись его груди, почувствовали бешеный стук его сердца под тонкой тканью рубашки.

И тогда случилось то, чего не мог предвидеть никто из них.

Дверь в примерочную с грохотом распахнулась, вырвав их из хрупкого мира, который они так кропотливо создавали. На пороге, бледная как полотно, стояла хозяйка бутика. Её руки дрожали, а в глазах стоял неподдельный страх.

— Ваше высочество! — её голос сорвался на визгливый шёпот. — Прошу прощения, но… ваш отец… Повелитель… Он уже давно здесь. И более он не намерен ждать.

Слова повисли в воздухе, холодные и безжалостные. Но вместо ожидаемой паники в глазах Ноктифера было только нарастающее недовольство. Он не отпрянул от Некрии. Наоборот, его рука инстинктивно сжала её талию крепче, прижимая к себе в почти вызывающем жесте.

— Передай моему отцу, что наследник занят.

Хозяйка ахнула, глаза её стали ещё шире. Она явно не ожидала такого ответа.

— Но… но ва… ва…Пове...

— Если он хочет поговорить, пусть ждёт.

Некрия, всё ещё прижимая к груди бархатную шторку, смотрела на него с восхищённым ужасом. Это была та дерзость, идущая из самой глубины его существа. Та самая, которой она тщетно пыталась его научить.

Хозяйка, не в силах вынести его взгляд, ретировалась, беспомощно бормоча что-то под нос. Когда дверь закрылась, Ноктифер медленно повернулся к Некрии.

— Кажется, — прошептал он, его губы снова оказались в сантиметре от её кожи, — мы только что подлили масла в огонь.

— Это… опасно, — выдохнула она, но её руки сами потянулись к нему, пальцы вцепились в складки его рубашки.

И тогда снаружи, сквозь дверь, донёсся новый голос — низкий, как отголосок подземного толчка, и абсолютно бесстрастный.

— Сын. Твоя минута истекла.

Это был голос Маэля.

Ноктифер замер на мгновение, его взгляд встретился с взглядом Некрии. В нём не было страха. Был вызов.

— Кажется, спектакль начинается, — тихо сказал он ей. — Готова сыграть свою роль до конца?

Урок тринадцатый

Дверь в контору Берты захлопнулась за спиной Некрии с таким глухим стуком, будто навеки отсекала её