Агентство неслыханной щедрости - Анна Ротш

Она и не заметила,как он довёл её до знакомого здания гостевого дворца и, толкнув дверь, отступил в сторону.

— Пошла! — бросил он. — Обслуга у обслуги — Тьфу!..

Что-то продолжая бурчать, он поплёлся обратно. Некрия же замерла на пороге. Сердце её бешено заколотилось, ударяя в рёбра. Эта дверь. Воспоминание нахлынуло, яркое и болезненное: как она стояла в покоях с Ноктифером; как его рука стягивала её талию; как его тихий голос заставлял её изменять себе.

Она боялась зайти. Боялась, что её ждёт то же самое — его игры, его присутствие, от которого холодела кровь. Но приказ был приказом. Сделав глубокий, дрожащий вдох, она переступила порог, поднялась по лестнице и вошла в покои.

Тишина. Полная, гробовая. Воздух был неподвижен и пах пылью и одиночеством. Она медленно прошла к кровати. Всё было пусто. Ноктифера здесь не было. Ни малейшего следа его пребывания.

Сначала её охватило волна такого мощного облегчения. Он не здесь. Она одна. Она может отдышаться, прийти в себя.

Но следом за облегчением, коварной змейкой, подкралось другое чувство — разочарование. Оно было тихим, но от этого не менее острым. И если бы не усталось, гнетущее чувстов вновь смогло бы взять над ней верх.

Некрия стояла посреди гостевой комнаты. Мысль о том, чтобы прилечь на идеально заправленную кровать, казалась кощунственной. Она была здесь не гостьей, а слугой, и её место — на полу, в пыли, но не на этих шёлковых простынях. К тому же, её ноги нещадно горели. Сняв грубые башмаки, она с содроганием увидела, что чулки прилипли к коже запёкшейся кровью, а на пятках и подошвах зияли кровавые мозоли.

Каждый шаг, даже босиком, отзывался острой, пронзительной болью. Ей нужно было промыть раны, но дворец вокруг был безмолвен и пуст, словно вымер. Ни звука шагов за дверью, ни звона посуды — лишь гулкая, давящая тишина. Все слуги, казалось, растворились в предрассветном мраке.

Стиснув зубы от боли, она доплелась до умывального столика, где стоял фаянсовый графин с водой. Достав из сумки свой единственный платок, она смочила его и, присев на край стула, принялась осторожно протирать израненные стопы.

Вода щипала ссадины, но это было хоть какое-то облегчение. Она промакивала стопы медленно, монотонно и усталость, смешанная с болью, оказалась сильнее её воли. Голова клонилась всё ниже, веки тяжелели. Она не заметила, как её рука с платком замерла, а дыхание стало ровным и глубоким. Так она и задремала, сидя на неудобном стуле, с окровавленным платком в руке.

Её сон был тревожным и прерывистым, а пробуждение — резким и мучительным. Она дёрнулась, сердце бешено заколотилось. Проспала! В панике она взглянула в окно — за стеклом вовсю сияло утро, и снаружи доносились привычные дворцовые звуки: скрип повозок, отдалённые голоса, звон оружия. Взгляд метнулся к комоду где стояли часы. Стрелки показывали без десяти десять.

Паника придала ей сил. Она суетливо сдернула с себя потрёпанное дорожное платье, натянула единственное чистое — простое, серое, без каких-либо украшений. Затем настал черёд обуви. Мысль снова втиснуть ноги в те тесные, ненавистные башмаки заставила её содрогнуться. Но находиться во дворце босиком было просто немыслимо. Сжав зубы, она всё же натянула их. Острая, жгучая боль тут же пронзила ноги, и на глаза навернулись слёзы. Некрия сделала несколько шагов, стиснув зубы, — двигаться было больно, но можно терпеть.

Собрав волю в кулак, она приготовилась к худшему. Сейчас откроет дверь, и там будетон. Она натянула на лицо маску слащавой улыбки, глубоко вздохнула и рывком открыла дверь.

Коридор был пуст.

Улыбка мгновенно сползла с её лица, сменившись растерянностью. Пустота оказалась не облегчением, а новой, неожиданной проблемой. Она была готова к его играм, но не к этому — к полному, оглушительному безразличию. Что ей теперь делать? Ждать?

Решение, подстёгнутое страхом перед гневом начальства пришло мгновенно. Нужно искать. И чтобы не тратить время впустую, она решила отправиться прямо в сердце дворца.

Прихрамывая, она преодолела длинные коридоры и вышла к парадной столовой. И тут, словно по злой иронии судьбы, прямо в дверях она столкнулась с Лили. Королева была безупречна, как всегда — в платье из синего бархата, с холодным, отстранённым выражением лица.

Некрия тут же склонилась в низком, почтительном поклоне, скрывая гримасу боли, исказившую её лицо.

Лили остановилась, её взгляд скользнул по Некрии с ленивым, безразличным любопытством.

— А, мышка вернулась, — произнесла она ровным голосом, в котором не было ни капли радушия. — Поздравляю с поправкой. Надеюсь, ты хорошо отдохнула, потому что времени у тебя в обрез.

— Я... я готова работать, ваше величество, — выдавила Некрия, всё ещё не выпрямляясь до конца.

— Рада это слышать, — Лили сделала шаг вперёд, вынуждая Некрию отступить. — Моего сына ищешь? В последний раз его видели в северном крыле, в библиотеке. Уж не знаю, читает ли он там книги или снова размышляет о тщетности бытия. Исправь это.

Не дожидаясь ответа, королева плавно удалилась, оставив за собой шлейф дорогих духов. Некрия простояла ещё мгновение, а затем, превозмогая боль в ногах, заковыляла в указанном направлении.

Северное крыло дворца было царством тишины и пыльного полумрака. Свет с улицы с трудом пробивался сквозь высокие витражные окна, окрашивая бесчисленные корешки книг в призрачные синие, красные и зелёные пятна. Воздух был густым и сладковатым от запаха старого пергамента, переплетённой кожи и чего-то ещё, неуловимого — запаха забытых знаний и застывшего времени.

Некрия, превозмогая ноющую боль в стопах, заковыляла между бесконечными стеллажами, пока не услышала приглушённые звуки из дальнего зала. Она заглянула туда и замерла.

Ноктифер стоял спиной к ней у массивного дубового стола, заваленного книгами. Его фигура, обычно казавшаяся такой неуверенной, теперь была напряжена, спина — прямая, плечи — расправлены. Он не читал. Он с лихорадочной методичностью перебирал книги с одной стопки на другую, будто впитывая не их содержание, а сам физический акт прикосновения к ним.

Сделав глубокий вдох, Некрия шагнула в зал. Скрип половицы под её ногой заставил его вздрогнуть. Он обернулся.

Их взгляды встретились на мгновение, и Некрия увидела в его глазах не привычную мягкую теплоту, а усталую отстранённость. Он не улыбнулся, не проявил ни радости, ни раздражения. Просто молча смотрел, давая ей понять, что заметил её присутствие.

— В... ваше высочество, — начала она, кланяясь, и голос её прозвучал неестественно громко в гробовой тишине. — Королева направила меня к вам.

— Я догадался, — его голос был ровным. Он снова повернулся к столу, продолжая перекладывать книги. — Вы... поправились?

Вопрос прозвучал как формальность, долг вежливости, который