Друг парня – мой гинеколог. Вот попала! - Полина Нуар

— Ты себе льстишь! — огрызаюсь, хотя внутри все плавится от его наглости.

— Я себе? — Руслан вскидывает бровь и смотрит на меня с прищуром. — Это не я тут раздвинутая лежу и теку при виде друга своего парня. Или я ошибаюсь?

Открываю рот, чтобы выдать гневную тираду.

Но Макаров касается моей киски пальцами в латексе.

Легко и профессионально.

От одного прикосновения мое тело выгибается само. Помимо воли, а из горла вырывается какой-то всхлип.

— Осторожнее, — мурлычет Руслан.

Изучающе скользит по моему лону. Надавливает.

— Расслабься. Я же тебе не больно делаю?

Мои ощущения словами не описать.

Это сладкий стыд. Ужасный до мурашек.

— Не больно, — выдавливаю сквозь зубы.

— То-то же, — довольно тянет он. — Знаешь, что я еще вижу?

Я молчу, потому что боюсь, что голос опять сорвется.

— Ты очень чувствительная, — сообщает мне тоном лектора на семинаре. — Реагируешь на прикосновения мгновенно. Это хорошо, знаешь ли. Для здоровья полезно. И для… других вещей.

— Руслан! — шиплю я. — Заткнись! Ты не имеешь права!

— Я имею право делать свою работу, — парирует, продолжает щупать пальцами. — И комментировать состояние пациентки. А состояние, Милана, у тебя интересное. Очень возбудимое. Ты бы знала, как это называется по-научному.

— И как? — спрашиваю шепотом, ненавидя себя за этот вопрос.

Макаров возводит на меня взгляд.

Его глаза темные. С расширенными зрачками.

— Гиперактивность тазового дна на фоне сексуального напряжения, — выдает совершенно серьезно. — Хронический недотрах, простым языком, — ублюдок сексапильно лыбится.

Мне аж в киску стреляет.

И хочется пяткой ему двинуть по морде.

— Дима, видимо, плохо старается.

Это последняя капля!

Дергаюсь и пытаюсь сесть.

— Ты просто мудак! — выдыхаю я. — Да как ты смеешь⁉ Вызови другого врача! Немедленно!

— Лежать, — рявкает грозно, и в его голосе появляются стальные нотки. — Осмотр еще не окончен. Или ты хочешь уйти с незаконченным протоколом и потом снова прийти? Ко мне?

Я замираю. Шантажист чертов.

— Вот так-то лучше, — кивает и возвращается к осмотру. — А про Диму я, пожалуй, промолчу. Не скажу ему, что его девушка на кресле растекается от рук лучшего друга. Наша тайна, правда?

— Ты гребаный мудак, Руслан! — до побеления костяшек вцепляюсь в подлокотники кресла.

— А ты повторяешься, Милана! — язвительно скалится. — И для тебя Руслан Владимирович, — подмигивает и пальцами раздвигает мои половые губки. — Я в тебя проникну, — четко выдыхает.

А во мне все сжимается от похабности слов.

Низ живота тянет.

— Ч-что?

— Что слышала, — усмехается Руслан.

Пальцы внутри меня чуть сгибает, надавливая куда-то вглубь.

— Осмотр нужно провести тщательно. Пальпация внутренняя, оценка состояния стенок, цервикального канала. Всё по протоколу, Милана. Ты чего подумала?

Макаров издевается.

Откровенно издевается, глядя на меня с невинным выражением лица. И оно совершенно не вяжется с тем, что его пальцы вытворяют у меня между ног.

— Я… — голос срывается на хрип, потому что Руслан делает круговое движение.

Внутри меня всё взрывается искрами.

— Расслабься, — мурлычет и большим пальцем обводит пульсирующий клитор. — Ты очень напряжена. И очень… влажная. Прям течет по руке.

— Заткнись, — шиплю, но это звучит не как приказ, а как просьба.

Жалкая, слабая просьба.

— Почему? — склоняет голову, изучая мое лицо с неподдельным интересом. — Ты же хочешь слышать. Иначе давно бы уже встала и ушла. Несмотря на протоколы.

Он прав!

Господи, он прав, и это самое ужасное!

Я могла бы встать.

Собрать остатки достоинства, натянуть трусы и сбежать.

Но я лежу.

Чувствую, как пальцы друга парня скользят во мне

А моё тело откликается на каждое движение, и смазки становится всё больше.

— Ого, — выдыхает Руслан с неподдельным восхищением. — Ты только почувствуй. Прямо пульсирует. Каждая стенка живет своей жизнью. Ты вообще в курсе, какая ты там горячая?

Я мотаю головой, потому что слов больше нет.

Есть только ощущения.

Макаров осматривает медленно, изучающе, что профессионально.

Но одновременно это самое интимное, что со мной случалось.

— Знаешь, Милан, — говорит задумчиво, и его голос вибрирует где-то внизу живота, — у тебя очень отзывчивая слизистая. Реагирует на малейшее прикосновение. Смотри, — нажимает чуть сильнее в одной точке, и я выгибаюсь, вскрикивая, — видишь? Сразу отклик. Так бывает, когда девушка давно не была с мужчиной. Или когда очень хочет конкретного мужчину.

— Я… не… — пытаюсь возразить, но Руслан добавляет второй палец.

Мои аргументы тонут в сладкой судороге, расходящейся волнами от промежности по всему телу.

— Не хочешь? — переспрашивает с невинным удивлением. — А почему тогда сжимаешь меня так, будто не хочешь выпускать? Чувствуешь, — шевелит пальцами внутри, демонстрируя, — как плотно обхватывает? Это мышцы работают. Неосознанно. Тело всегда говорит правду.

Я кусаю губу, чтобы не застонать. Получается плохо.

В горле рождается тихий, жалобный звук, который я не могу контролировать.

— О, а это что? — Руслан замирает, глядя на меня с притворным беспокойством. — Больно? Или приятно? Ты только скажи, я же врач, мне важно понимать ощущения пациентки.

— Приятно, — выдыхаю сдаваясь. — Приятно, понял? Доволен?

— Крайне, — его улыбка становится шире, но пальцы не останавливаются.

Двигает ритмичнее. Глубже. Нарочито медленно и дразняще.

— Очень приятно слышать, что моя работа приносит удовольствие. Это большая редкость в нашей профессии, знаешь ли. Обычно пациентки стонут от боли или дискомфорта. А тут… — делает паузу, внимательно следя за моим лицом, — тут совсем другая история.

Чувствую, как новая волна влаги вытекает из киски.

Стекает по пальцам этого говнюка.

По промежности и на простынку под попой.

Это унизительно.

И до одури возбуждающе.

— Ещё больше, — комментирует Руслан, и в его голосе появляются хриплые нотки. — Ты вообще бездонная, оказывается. Хорошо, что я в перчатках, а то утонул бы.

— Руслан! — взвываю от смеси стыда и раздражения.

— Что? — он смотрит на меня честными-пречестными глазами. — Констатирую факт. Как твой лечащий врач. У тебя гиперсекреция на фоне возбуждения. Это не хорошо и не плохо. Это просто есть. И это чертовски заводит, если честно.

Последнюю фразу Макаров произносит шепотом. Без врачебной отстраненности.

В его голосе проскальзывает что-то настоящее. Мужское. Голодное.

На скулах Руслана ходят желваки.

Он тоже заведен.

На пределе.

И от этого осознания внутри меня всё обрывается и летит в пропасть.

— Руслан… — начинаю, но не знаю, что хочу сказать.

Остановись? Продолжай?

Убей меня, потому что я сейчас взорвусь?

— Тихо, — Макаров встаёт и склоняется так, что его лицо в опасной близости от моего.

Чувствую его дыхание на губах.

— Лежи смирно. Я почти закончил осмотр.

Его пальцы внутри меня двигаются иначе. Медленнее. Глубже. Настойчивее.

Руслан находит ритм, от которого у меня темнеет в глазах.

Понимаю, что еще немного — и