Брат мужа. Ты мой гинеколог? Не смей! - Полина Нуар

Полина Нуар

Брат мужа. Ты мой гинеколог? Не смей!

1

Я лежу на новом постельном белье и чувствую себя ходячей (вернее, лежачей) рекламой секс-шопа. На мне кружевное белье. Красивое, но дико неудобное. Волосы рассыпаны по подушке в художественном беспорядке, свет приглушен, в воздухе висит аромат ванили и моей жажды супружеского секса.

Внутри меня маленькое, но мощное устройство. Вибрация разливается по телу теплыми волнами, заставляя мышцы живота сладко сокращаться.

Вера, ты гений. Если Витя не оценит эту фантазию, то у него точно кто-то есть. Я представляю его лицо: сначала непонимание, потом шок, а затем этот знакомый голодный блеск в глазах, которого я не видела уже, кажется, вечность.

Маленькая пуля внутри меня послушно гудит на средней мощности. Правда, пульт куда-то подевался.

Вдруг начинает вибрировать телефон, а не игрушка. Определитель: «Витя. Муж».

— Привет, зайка, — его голос уставший.

Умирающий лебедь.

— Привет, — мурлыкаю я в трубку, стараясь, чтобы мой голос звучал грудно и многообещающе. — Ты скоро? Я тут кое-что… приготовила.

Пауза. Слышно, как он тяжело вздыхает.

— Вер, слушай, это не вовремя. Тут аврал, отчеты горят. Шеф озверел совсем. Я, наверное, до ночи тут проторчу. Или вообще до утра.

Вибрация внутри меня сбивается с ритма. До утра?

— В смысле? — переспрашиваю я, чувствуя, как внутри закипает злость. — Витя, но я же… Мы же…

— Вера, ну правда, не начинай. Я не в кабаке, я на работе. Есть разница? Давай, целую. Спать ложись.

Он отключается, даже не дав мне возразить.

Я сбрасываю вызов и смотрю в потолок.

Аврал. До утра. Конечно. Наверное, у этой секретарши, Леночки, тоже аврал. И грудь у Леночки, наверное, не первого размера, и на лифчик она не тратится, потому что он ей просто не нужен. Картинка, которую я рисую в голове, настолько яркая и тошнотворная, что вибрация, которая все еще работает, начинает раздражать.

Надо бы найти пульт.

Ладно, шоу отменяется. Сворачиваюсь клубочком, обняв подушку. Слезы обиды подступают к горлу. Я лежу с вибратором внутри и чувствую себя полной дурой.

Надо выключать это дело.

Пульт так и не нахожу и решаю просто вынуть.

Не могу нащупать.

Ладно, просто глубже засела. Расслабляюсь, пробую снова.

Блин. Застряла.

— Ну давай, дурында, вылезай, — шепчу я, приподнимаясь на локтях и меняя позу.

Никакого эффекта. Я встаю с кровати и иду в ванную. Может, так будет удобнее? Там, стоя в нелепой позе цапли, я пытаюсь подцепить ее пальцами. Я чувствую кончик, но как только пытаюсь ухватиться, она ускользает еще выше.

Паника нарастает. Нет, нет, нет. Этого просто не может быть. Я прыгаю на месте. Бесполезно.

Глупая Вера, умная игрушка.

Я смотрю на себя в зеркало ванной. Раскрасневшаяся, с растрепанными волосами, в кружевном белье, которое вот-вот пойдет по швам от моих усилий. Из глаз текут слезы, но это уже слезы не от обиды на мужа, а от… ужаса.

Что делать? Что делают люди в такой ситуации? Гуглят? Руки трясутся, когда я набираю в поисковике: «Что делать, если застряла секс-игрушка». Советуют расслабиться, присесть, не паниковать… обратиться к врачу.

И тут я совершаю роковую ошибку. В попытке выключить каким-то образом меняю режим.

Из недр моего организма раздается едва уловимый, но от этого не менее зловещий звук: «Вж-ж-ж-ж».

— Нет! — ору я на всю квартиру. — Нет-нет-нет-нет!

Теперь это не просто нежная пульсация. Это, мать его, промышленный перфоратор, засунутый в самое неподходящее для перфоратора место.

Я пытаюсь выключить ее усилием воли, мышцами, молитвой. Бесполезно.

Волны удовольствия накрывают меня с головой, но удовольствия ли? Это пытка. Сладкая, унизительная, неконтролируемая пытка. Тело выгибается само по себе, глаза закатываются, а я все еще пытаюсь достать пульт.

Остается только один вариант, от которого меня бросает в жар, смешанный с оргазмическими судорогами.

Я накидываю поверх белья длинный плащ, хватаю сумку и, как шпионка в тылу врага, выскальзываю из собственной квартиры.

Каждый шаг по лестнице отдается во мне спазмом. Я вцепляюсь в перила, чтобы не застонать в голос.

Лифт едет слишком медленно. Мои мелкие перебежки — тоже слишком медленные.

Ближайшая женская консультация. Я прохожу мимо нее каждый день по дороге на работу.

Ну и ад! Очередь на полкоридора. Тетки с животами, тетки без животов, тетки с испуганными глазами, тетки с равнодушными лицами. И я. Стою в дверях, вцепившись в косяк, потому что ноги не держат. Внутри меня продолжается вечеринка.

Вж-ж-ж… У меня подкашиваются колени, и я издаю звук, похожий на всхлип умирающего тюленя.

— Ой, батюшки, рожает! — встрепенулась бабулька на ближайшей кушетке. — Девка, ты чего? Схватки?

— Н-нет, — шиплю я сквозь зубы, чувствуя, как новая волна поднимается откуда-то из пяток. — Я не рожаю… я по… по другому вопросу.

Вж-ж-ж-ж-ж! Оргазм накрывает меня с головой. Я вскрикиваю и приседаю, хватаясь за стену.

— Господи Иисусе! — бабка резво осеняет меня крестным знамением. — Бесы в нее вселились! Изыди, нечистая сила, изыди!

Она крестит меня неистово.

Очередь оживляется. Кто-то шарахается, кто-то, наоборот, подходит поближе, чтобы рассмотреть православный экзорцизм в действии.

Я же в этот момент пытаюсь вспомнить таблицу умножения, чтобы не кончить снова. Семью восемь — пятьдесят шесть. Шестью девять — пятьдесят четыре. Вж-ж-ж! Пятьдесят четыре… пятьдесят четыре…

— Девушка, вам плохо? — строго спрашивает женщина в халате, выглянув из кабинета.

— Мне… мне нужен гинеколог, — выдавливаю я, чувствуя, как по щеке течет слеза. — Срочно. Очень срочно. У меня там… — я делаю неопределенный жест в сторону низа живота, — … ЧП.

Тут происходит новый спазм. Самый сильный за вечер. Я вскрикиваю громче прежнего и оседаю на пол, пытаясь сохранить остатки достоинства. Бабка отпрыгивает, шепча молитвы.

Женщина в халате смотрит на меня, на бабку, на мои ноги, которые подрагивают, и, кажется, всё понимает. Или не понимает, но догадывается, что это не типичный цистит.

— В смотровую бегом! — командует она. — И чтобы я больше не видела этот цирк в коридоре! Остальные сидят и ждут!

Меня подхватывают под белы рученьки и тащат в кабинет. Последнее, что я вижу перед дверью — лицо той самой бабки. Она истово крестит дверь, за которой я скрываюсь.

— Свят-свят-свят, — доносится мне вслед.

Дверь захлопывается. Я остаюсь одна в кабинете, с включенным вибратором внутри и чувством, что хуже уже просто быть не может.

Сейчас придет врач. И вот тогда, наверное, наступит настоящий капец.

Стыдно как!

Дверь открывается, и я понимаю,