Брат мужа. Ты мой гинеколог? Не смей! - Полина Нуар

Нет. Не может быть. Москва — большой город. Гинекологов — сотни. Константинов — тысячи. Это просто совпадение. Обычное, банальное совпадение.

— Вер, ты бледная, — Витя вглядывается в мое лицо. — Ты себя хорошо чувствуешь?

— Да, — выдавливаю я. — Просто устала. Твой брат… он сказал, во сколько приедет?

— Через час, примерно.

Час. У меня есть час, чтобы прийти в себя. Или сбежать на всякий случай.

Я поднимаюсь со стула и медленно иду в спальню. Закрываю дверь.

Хватаюсь за голову, пытаясь собрать мысли в кучу.

— Господи, — шепчу я. — Что будет, если это, и правда, он?

Из коридора доносится голос Вити:

— Вер, ты нормально? Может, помочь?

— Нет! — кричу я слишком громко. — Нет, я сама. Мне просто нужно… переодеться.

— Это просто совпадение, — шепчу я. — Ты выйдешь, поздороваешься, и это окажется совсем другой Константин. С лысиной. С пивным животом. Другой.

Я смотрю на себя в зеркало. На мне джинсы и футболка. Волосы собраны в небрежный пучок. Лицо бледное, глаза растерянные.

Надо привести себя в порядок. Надо взять себя в руки. Надо…

В дверь звонят.

Я подпрыгиваю на месте. Сердце ухает куда-то в пятки, потом возвращается и начинает колотиться с удвоенной силой.

— Я открою! — кричит Витя из кухни.

Я слышу, как он идет к двери, как щелкает замок, как открывается дверь.

— Костян! — голос Вити гремит на всю квартиру. — Сколько лет, сколько зим!

— Привет, брат, — голос, который я узнаю из тысячи.

Низкий, спокойный, с той самой опасной ноткой, от которой у меня внутри все переворачивается.

Я замираю посреди спальни, не в силах сделать шаг.

— Проходи, раздевайся. Вер! — кричит Витя. — Выходи, знакомься!

Я делаю глубокий вдох. Потом еще один. Поправляю футболку, хотя это бессмысленно. Выдыхаю.

— Иду, — говорю я и выхожу в коридор.

Он стоит в прихожей, снимая куртку. Высокий, широкий в плечах, в рубашке с закатанными рукавами.

Он поворачивается, и наши взгляды встречаются.

Я вижу, как меняется его лицо. Сначала — непонимание. Потом — узнавание. Потом — что-то такое, от чего у меня перехватывает дыхание. Та самая улыбка, которая обещает мне, что этот вечер на разрыв аорты.

— Вы, должно быть, Вера, — говорит он, не сводя с меня взгляд. — Витя мне много о вас рассказывал.

Он протягивает руку.

— Очень приятно, — выдавливаю я, пожимая его руку. Его пальцы смыкаются вокруг моих на секунду дольше, чем нужно.

— Взаимно, — отвечает он, и в его глазах я читаю то, что он не может сказать вслух: «Я же говорил».

Витя стоит рядом, ничего не подозревающий, и хлопает брата по плечу.

— Ну, проходите на кухню! Вер, ты настойку будешь?

— Буду, — говорю я, и мой голос звучит как у робота. — Обязательно буду.

Очень много буду.

4

— Костян, проходи, располагайся! — Витя строит из себя идеального мужчину. — У нас тут не дворец, но уютно.

— Вижу, — голос Константина звучит ровно, но в нем есть какая-то нотка, от которой у меня мурашки по позвоночнику. — Можно руки помыть? С дороги.

— Конечно! Вер, покажи ему, где у нас ванная, — Витя скрывается на кухне. — Я тут доделаю.

Я замираю на мгновение. Показать ему ванную.

— Я сама могу найти, — говорит Константин, и в его голосе проскальзывает усмешка. — Но если Вера покажет, буду признателен.

Он смотрит на меня, и выхода нет. Не скажу же при Вите: «Нет, я не пойду с ним в ванную, потому что совсем недавно этот человек лазил у меня внутри и целовал так, что у меня до сих пор подкашиваются колени».

— Конечно, — говорю. — Идемте.

Я выхожу в коридор, он следует за мной.

В ванной я включаю свет и отступаю в сторону, пропуская его.

— Полотенце вот, — говорю я, кивая на темно-серое полотенце. — Чистое.

Он заходит, закрывает за собой дверь, и я понимаю, что мы заперты в тесном пространстве вдвоем.

— Зачем вы закрыли? — шепчу я, глядя на ручку двери.

— Привычка, — он поворачивается ко мне, и в его глазах я вижу то, что уже видела раньше. Темноту. Огонь. Желание. — Не люблю, когда кто-то заходит, когда я мою руки.

— Витя может…

— Неважно, — перебивает он, и делает шаг ко мне. — Вера.

Мое имя в его устах звучит как прикосновение. Я делаю шаг назад и упираюсь спиной в стиральную машину.

— Полотенце, — напоминаю. — Вы сказали, что хотите помыть руки.

— Я солгал, — говорит он, не отводя взгляда. — Я хотел побыть с тобой наедине.

Он подходит ближе, и теперь между нами нет расстояния. Я чувствую запах его одеколона. Чувствую тепло его тела.

Мои пальцы вцепляются в край стиральной машины.

— Ты не сказала, — голос его становится тише, — что жена моего брата.

— Ты не спросил, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал твердо. — И я не знала, что ты его брат. Витя никогда не показывал твоих фотографий.

— Я тоже не знал, — в его голосе проскальзывает что-то новое. — Я узнал только когда пришел. Я… — он замолкает, проводит рукой по лицу. — Черт.

— Ты шокирован? — спрашиваю я. — Или разочарован?

— И то, и другое, — он смотрит на меня, и в его взгляде смешивается столько всего, что я теряюсь. — Но это ничего не меняет.

— Как это — ничего не меняет? — я чувствую, как во мне закипает злость. — Я жена твоего брата!

— И что? — его голос становится жестче. — Но это не отменяет того, что было между нами в кабинете.

— Там ничего не было, — говорю я, но сама себе не верю.

— Было, — он наклоняется ближе, и я чувствую его дыхание на своей щеке. — Было, и ты знаешь. Тот наш поцелуй я не забуду никогда.

— Это не мои проблемы.

— Твои, — его рука ложится на стиральную машину рядом со мной, блокируя выход. — Признайся, Вера, что хочешь продолжения.

Я молчу, и это молчание становится ответом.

— Я знаю, — говорит он тихо. — Я же все вижу.

— Я думала о том, как ты перешел границы, — выдыхаю я. — О том, что ты женат. О том, что я замужем. О том, что это неправильно.

— А еще ты думала о поцелуе, — он говорит это уверенно, и я ненавижу его за эту уверенность. — О том, как я тебя целовал. И хотела, чтобы я сделал это снова.

— Нет, — шепчу я.

— Врешь, — его палец касается моего подбородка, приподнимая лицо. — Ты так же красиво врешь, как и тогда в кабинете.

Я отворачиваюсь, вырываясь из его захвата.

Хватаю полотенце и сую ему.

— Вот. Вытирай руки. И выходи отсюда.

Он не берет полотенце. Он смотрит на меня,