Брат мужа. Ты мой гинеколог? Не смей! - Полина Нуар

На пороге стоит мужчина. Высокий, широкий в плечах, не старый. Темные волосы зачесаны назад, скулы острые, губы слишком чувственные для мужчины.

Он смотрит на меня поверх очков в тонкой оправе, и в его взгляде нет ни капли удивления. Только профессиональное любопытство и… что-то еще. Что-то, от чего у меня внутри сжимается все, включая ту самую непослушную пулю, которая, конечно, продолжает свое грязное дело.

— Вера? — он заглядывает в карту, которую ему сунули в руки. — Проходите, присаживайтесь.

Я не могу присесть.

Я стою посреди кабинета, в плаще, под которым кружевное белье, и пытаюсь не смотреть ему в глаза.

Он, кажется, подмечает все: и то, как мои пальцы вцепились в край стола, и как я переминаюсь с ноги на ногу, и как тяжело дышу.

— Я… — начинаю и тут же запинаюсь, потому что в этот самый момент вибрация вновь сводит меня с ума. — Я, наверное, пойду. Ошиблась.

— Садитесь, — его голос низкий, спокойный, не терпящий возражений. Он кивает стул у своего стола. — Рассказывайте, что случилось.

— Там… застряло, — выдавливаю я, глядя в пол. — Игрушка. Маленькая. Она… она включена.

— Включена? — в его голосе появляется нотка интереса. Он откладывает карту и медленно снимает очки. — И давно?

— Сейчас… — делаю судорожный вдох, пытаясь вспомнить, когда все началось. — Часа два. Может, три. Я не…

Вж-ж-ж-ж.

Оргазм настигает меня врасплох. Тело выгибается, из горла вырывается протяжный стон, и я, теряя равновесие, хватаюсь за него. За его плечо, потому что он вдруг оказывается рядом.

— Осторожно, — говорит он, и его рука ложится мне на спину, удерживая. Ладонь большая, горячая.

Я кончаю снова, уже от его прикосновения, и это становится финальным ударом по моей гордости. Стон переходит в полувсхлип.

— Вы… вы не могли бы… — шепчу я, уткнувшись ему в грудь, потому что ноги меня больше не держат. — Выключить это. Пожалуйста.

— Я не могу выключить то, что внутри вас, Вера, — его голос звучит прямо надо мной, и в нем прорезается усмешка. — Но могу помочь достать. Если вы, конечно, перестанете так меня смущаться.

Я поднимаю голову и встречаюсь с ним взглядом. Он смотрит на меня сверху вниз.

— Я не смущаюсь, — выдыхаю я.

— Тогда снимайте плащ.

Его голос звучит как приказ. Приказ, от которого у меня пересыхает во рту. Мои пальцы дрожат, когда я развязываю пояс. Плащ падает на пол, и я остаюсь в одном кружевном белье перед этим идеальным незнакомцем.

Он медленно окидывает меня взглядом. Снизу вверх. Задерживается на кружеве, которое почти не прикрывает грудь.

На его губах появляется легкая, едва заметная улыбка.

— Впечатляющий выбор белья для визита в женскую консультацию, — замечает он.

— Я не сюда собиралась, — огрызаюсь.

— А куда? — с интересом.

— Мужу готовила сюрприз.

— И где муж?

— На работе. С любовницей, наверное, — слова вырываются раньше, чем я успеваю их придумать.

Он делает шаг ко мне. Опять между нами нет расстояния. Его пальцы касаются моего подбородка, приподнимая лицо.

— Значит, муж предпочел работу женщине, которая в таком виде ждала его дома? — его голос становится тише, интимнее. — И теперь вы пришли ко мне с этой проблемой.

— Какую именно вы имеете в виду? — выдыхаю я. — С игрушкой или с мужем?

Он смеется. Бархатно и очаровательно.

— Сначала разберемся с игрушкой, — говорит он, отступая на шаг. — А потом, если захотите, поговорим о муже. Раздевайтесь и на кресло.

Он кивает в сторону гинекологического кресла, этого орудия пыток, которое я так ненавидела всю жизнь.

Я подхожу к креслу, чувствуя на себе его взгляд. Медлю с трусиками, и он, заметив это, качает головой.

— Вера, я гинеколог с пятнадцатилетним стажем. Поверьте, я видел все. Ваши трусики действительно прекрасны. Но их тоже придется снять.

Я стягиваю их, чувствуя, как краснею до самых пяток. Забираюсь в кресло, и оно кажется ледяным под моей горячей кожей. Штучки для ног разведены в стороны, и я оказываюсь в унизительной, раскрытой позе. Вибрация внутри опять нарастает.

Он надевает перчатки. Латекс туго натягивается на его длинных пальцах, и этот звук — щелчок — отдается во мне спазмом. Он садится на круглый стул между моих разведенных ног и поднимает на меня глаза.

— Расскажите мне про игрушку, Вера. Какая она? Форма, размер, материал?

— Маленькая… пуля, — выдавливаю я, чувствуя, как его взгляд гуляет по моему телу. — Силиконовая. Она… она на максимуме. Я не могу ее выключить.

— На максимуме, значит, — он протягивает руку и касается моего бедра. Просто касается, ладонью, без всякой цели, и от этого прикосновения у меня перехватывает дыхание. — И как вы себя чувствуете?

— Как дура, — шепчу я.

— Я не об этом, — его палец чертит линию по внутренней стороне бедра, приближаясь туда, где пульсирует вибрация. — Как вы чувствуете себя физически? Много было… финалов?

Он спрашивает это с абсолютно профессиональным видом, но я вижу, как темнеют его глаза. Вижу, как его дыхание становится глубже.

— Семь, — выдыхаю я. — Или восемь. Я сбилась со счета.

— Впечатляющая выносливость. Сейчас я посмотрю, что там у вас.

Его пальцы в перчатках вновь касаются меня, и я подпрыгиваю всем телом. Вибрация, его прикосновение, его запах — все смешивается в один комок ощущений.

— Расслабьтесь, Вера. Я причиню вам боль?

— Нет, — шепчу я. — Не боль.

— А что?

Он смотрит на меня поверх моих разведенных коленей, и в его взгляде нет уже ничего профессионального. Там вполне мужской интерес.

— Это приятно, — говорю я. — Слишком приятно.

— Хорошо, — его голос становится ниже. — Тогда продолжаем.

Его пальцы продвигаются внутрь, туда, где бушует эта проклятая вибрация.

2

— Непростая пациентка, — замечает он, и в его голосе я слышу улыбку. — Упрямая игрушка.

— Еще какая, — выдыхаю я, чувствуя, как волна поднимается снова. — Доктор, я сейчас…

— Не сдерживайтесь, — командует он, и его пальцы проникают в меня. — Это естественная реакция женского организма на… вторжение.

Я кончаю, выгибаясь на этом проклятом кресле. Последнее, что я вижу перед тем, как мир взрывается белым светом — его глаза. Темные, смотрящие на меня так, словно я не пациентка, а просто женщина. Женщина, которую он хочет.

Когда спазм отпускает, я открываю глаза. Он все еще смотрит на меня. Его рука замерла, но не убрана.

— Вера, — говорит он, и мое имя в его устах звучит иначе, чем когда-либо. — У меня есть для вас два варианта.

— Какие? — шепчу я.

— Первый: я вытаскиваю эту игрушку, вы одеваетесь и уходите. Завтра забудете, что были здесь.

— А второй?

Он медленно снимает перчатку