Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 4 - Валентина Зайцева

* * *

Евнух Северус

В предсвадебные часы под мрачными сводами Дворца Непорочной Луны разлилась та самая зловещая, тягучая тишина, которую я так научился ценить. Это была тишина затишья перед бурей, идеальное время для тех, кто привык править империей из тени, не возвышая голоса.

Я скользнул в покои Императрицы-матери Беатрис абсолютно бесшумно, точно бесплотный дух, соткавшийся из вечернего полумрака. Мой взор мгновенно выхватил каждую деталь: государыня полулежала на роскошной кушетке, лениво убаюкивая крошечного принца. Малыш, которому не исполнилось и года, мирно спал в своей колыбели. Он спал так сладко лишь потому, что в силу младенческого неведения ещё не знал: его родной матери больше нет в живых. И к её безмолвной, внезапной кончине я, разумеется, тоже приложил руку, соткав безупречную сеть дворцовой интриги.

Молоденькая служанка, державшая костяной гребень, испуганно затрепетала, стоило мне приблизиться. Я мягко, но непреклонно забрал инструмент из её дрожащих пальцев. Моя власть в этих стенах была безграничной, и слуги знали это лучше, чем законы Остерхольда. Привычным, вкрадчивым движением я принялся медленно, прядь за прядью, расчёсывать тёмные, тяжелые волосы Императрицы. Беатрис даже не вздрогнула — моё присутствие давно стало для неё столь же естественным и неотъемлемым, как само дыхание. Она лишь едва заметно повела холёным пальцем, безмолвно приказывая челяди удалиться. Когда двери за ними закрылись, мы остались наедине с нашими общими тайнами.

Наклонившись к самому её уху, я понизил голос до едва слышного, интимного шёпота: — Ваше Величество, мои соглядатай доносят: четверть часа назад новый цензор из Алой Канцелярии покинул свой дом. Он облачился в официальное парадное одеяние и теперь во весь опор держит путь во дворец, настойчиво требуя экстренной аудиенции у Императора Октавиана.

Беатрис осталась внешне равнодушной, но я уловил, как едва заметно напряглись мышцы её шеи под моими пальцами. Она лениво перевела взгляд на окно, где на серых, грязных остатках зимнего снега умирали блеклые лучи закатного солнца.

— В такой поздний час? — в её голосе проступило холодное пренебрежение. — И с чем же пришёл этот глупец?

Я позволил себе едва заметную, тонкую усмешку, продолжая плавно водить гребнем.

— Говорят, в его руках неопровержимые улики против Канцлера Августа. Старик увяз в заговоре настолько глубоко, что почва уже уходит у него из-под ног. Приказать моим теневым слугам перехватить цензора на подходе и заставить его замолчать навсегда?

Я прощупывал её волю, готовый в любой момент оборвать чужую жизнь, если это потребуется для сохранения нашего баланса сил.

— Не нужно, — отозвалась Беатрис, и её глаза сделались абсолютно пустыми, когда она скользнула взглядом по спящему младенцу. — Отправь весточку семейству Августов, пусть знают, что их карта бита. Мы не станем лезть в эти мутные, кровавые воды ради тех, кто умудрился так глупо подставиться. Пусть тонут сами. Меня больше волнует другое… Что с наложницами из Восточного дворца, которые носили под сердцем детей низложенного Даэна Рейна?

Я на мгновение замер, восхищаясь её леденящей практичностью. О, эта женщина была достойным партнёром в моей игре.

— Император Октавиан, помня об их тяжести, проявил излишнее милосердие, — ответил я, аккуратно укладывая последнюю прядь. — Он пощадил их и запер в Дальнем крыле. Срок родов уже на исходе, Ваше Величество. Но… если эти дети появятся на свет, они, хоть и станут рабами из поколения в поколение, всё же будут носить в себе опасную кровь мятежного принца.

— В таком случае, им вовсе не стоит рождаться, — безэмоционально, словно речь шла об очистке сада от сорной травы, отрезала Беатрис. Она протянула руку и мягко, почти любяще похлопала по шёлковому одеяльцу маленького принца в колыбели. — Иначе Его Величество на старости лет раскается, вспомнит о них, и это причинит ему лишнее беспокойство. Позаботься об этом, Северус. Очисти дворец.

Я низко склонился в полупоклоне, чувствуя, как внутри разливается приятное, пьянящее тепло от осознания собственной скрытой силы. Жизни нерождёных наследников престола, судьба великого Канцлера — всё это ткалось и рвалось здесь, моими руками, под тихий шёпот в покоях Императрицы.

— Будет исполнено, Ваше Величество. Спокойной ночи.

* * *

Юлиан Валериус

В западном крыле нашей резиденции Валериусов слуги сбивались с ног: они свивали пышные гирлянды из белоснежных роз, украшали дверные проёмы изящными светлыми лентами и расставляли тяжелые серебряные подсвечники. Всё вокруг кричало о грядущем торжестве, но для меня эта безупречная, ослепительная белизна выглядела как холодный погребальный саван, под которым вот-вот прольются реки настоящей крови.

Когда мне доложили о прибытии Адриана Августа, я не смог сдержать искреннего удивления. Учитывая то, какая ледяная бездна отчуждения пролегла в последние недели между нашими домами, его появление здесь — в статусе «официального жениха» накануне краха — было чистым безумием.

Адриан сильно похудел, осунулся, но всё ещё сохранял свою фамильную, утончённую элегантность благородного лорда. Он не стал тратить время на пустые приветствия. Сводящие с ума своей искренностью глаза посмотрели на меня, и он произнёс лишь одно: — Юлиан… Со второй мисс всё в порядке?

Моё сердце болезненно сжалось. На секунду мне показалось, что этот чистокровный аристократ прознал о самом страшном — о том, что моя младшая сестра Элли прямо сейчас находится в логове Безумного Регента, добровольно запертая в его удушающих объятиях. Но я быстро прогнал эту мысль. Взгляд Адриана был слишком чистым, слишком мягким. В нём читалась лишь глубокая, изнуряющая тоска по Эларе — он буквально сгорал от неизвестности, не получая от неё ни единой весточки.

— С Элли всё хорошо, — ответил я, заставив свой голос звучать ровно.

Адриан шумно, с явным облегчением выдохнул, словно с его плеч свалилась каменная глыба.

— Могу я попросить тебя, Юлиан… Передай Второй мисс мою глубочайшую просьбу. Не могла бы она уделить мне хотя бы четверть часа? Мне нужно поговорить с ней. Лицом к лицу.

«Конечно же, нет, глупец», — горько подумал я.

— Встречаться в такой час, накануне свадьбы — верх неприличия, Адриан… — Я оборвал себя на полуслове.

Внутри меня всё переворачивалось от цинизма происходящего. Я ведь прекрасно знал: завтра никакой свадьбы не будет. Будет лишь тектонический, сокрушительный хаос, который похоронит под собой половину Остерхольда. Моя отчаянная, глупая сестрёнка Элли давным-давно отдала своё сердце Седьмому принцу — Каллуму Рейну. Она осталась в его замке ради него, она пойдёт на любые жертвы ради него, и она сбежит с ним, если потребуется.

Но Адриан Август не знал ничего. Он лишь слегка нахмурился, благородно принимая мой отказ.

— Я проявил непростительную дерзость, прости. Но прошу тебя, Юлиан: защити Вторую