После развода. Наш сын не погиб, дракон! - Николетта Фэй

Стражники вваливаются в палату и сбивают его с ног. Мужчина плюётся кровью и пытается дотянуться до осколков.

— Вы должны были его убить? — Я заслоняю койку собой, всё ещё сжимая погнутый лоток. — Если караван остановят, вы должны были заставить его замолчать?

Возчик перестаёт вырываться. Он смотрит мимо меня, туда, где мальчик опять вцепился в мою одежду.

— Вы не знаете, кого оставляете в живых, — хрипит он.

Стражник дёргает его на ноги. Я не даю увести сразу: заставляю собрать осколки и пропитанную жидкостью ткань в отдельную миску. Запах достаточно знакомый, чтобы понять назначение смеси, но мне нужны остатки.

Только когда дверь за возчиком закрывается, я замечаю, что дрожу. Мальчик смотрит на вмятину в лотке. Я ставлю его на стол и вытираю ладони о фартук.

— Всё. Он ушёл. Теперь я сменю тебе рубаху, а стражник останется снаружи.

Во дворе раздаются ржание, короткие команды и тяжёлый стук копыт. Новая группа всадников въезжает под навес. Старший стражник заглядывает в палату, уже застёгивая мокрый ворот.

— Наместник прибыл. Лично. Госпожа Лиана, он потребует доклад.

— Получит, когда я закончу, — отвечаю я, поправляя одеяло.

Мужчина мнётся. Я поправляю одеяло, прошу Агну сесть рядом и только после этого осторожно высвобождаю рукав из детских пальцев.

В коридоре пахнет мокрой кожей и принесённым с улицы холодом. У дальней двери военные снимают плащи, передают оружие и расходятся, освобождая проход. Один мужчина остаётся посреди коридора. Высокий, широкоплечий, с собранными на затылке тёмными волосами. Он стягивает мокрые перчатки — тем самым движением, которое я помню слишком хорошо.

Прошло пять лет, а Арден узнаёт меня сразу.

Я тоже не спрашиваю, кто передо мной.

Он замирает с одной перчаткой в руке. На его виске прибавилось седины, на щеке остался тонкий свежий шрам, которого раньше не было. Я успеваю увидеть всё это прежде, чем из палаты за моей спиной доносится шорох.

Мальчик выглядывает в коридор, прижимая к груди край одеяла.

Арден медленно переводит взгляд с меня на него.

2. Сколько ему лет?

Арден смотрит на ребёнка дольше, чем позволяет обычное любопытство. Потом мальчик замечает его и мгновенно прячется за дверным косяком. Одеяло тянется следом по полу.

Я загораживаю вход в палату.

— Наместник, — произношу ровно.

За пять лет я много раз представляла случайную встречу. Иногда говорила всё, чего не сказала в день развода, иногда проходила мимо. Ни разу между нами не стоял ребёнок, которого час назад пытались отравить.

Арден убирает перчатки за пояс. Его люди ждут в конце коридора, стараясь не смотреть в нашу сторону, но лазарет слишком тесен для личных сцен.

— Целительница Лиана. — Голос остался прежним: низким и слишком привычным для тела, которое давно научилось жить без него. — Мне доложили о нападении на караван и детях. Где возчик?

— Под охраной. Пузырёк и осколки у меня. Сначала я закончу осмотр.

Он уже собирается пройти мимо. Я не отступаю, и Арден вынужден остановиться так близко, что на меня тянет холодом от его мокрого мундира.

— Ребёнок находился в отдельном тайнике, — говорит он тише. — Из всех задержанных только его пытались убить. Я должен увидеть мальчика и выяснить, что он знает.

— Увидеть сможете. Допрашивать — нет.

Арден смотрит на дверь. Раньше такого взгляда хватало, чтобы в его доме слуги двигались быстрее, а я подбирала слова осторожнее. Сейчас за моей спиной ребёнок замирает, когда голос наместника становится громче.

— Лиана, границу пытались пересечь по подлинным бумагам, — Арден сдерживает раздражение. — Если караван ждали на той стороне, сообщники сейчас уходят.

— А если вы сейчас войдёте туда со всем своим ростом, оружием и приказным голосом, он снова полезет под кровать. Тогда вы потеряете больше времени. — Я открываю дверь ровно настолько, чтобы пройти самой. — Можете присутствовать. Останетесь у стены и заговорите только тогда, когда я разрешу.

Один из его офицеров шумно втягивает воздух. Арден медлит, подавляя привычное желание распорядиться и прекратить спор.

— Хорошо, — отвечает он наконец. — Здесь решаете вы.

Я не ожидала уступки. Пять лет назад он тоже умел слушать, пока чужие слова не оказались удобнее моей боли. Я пропускаю его внутрь, не позволяя одной уступке заслонить прошлое.

В палате Арден снимает перевязь с мечом и оставляет у двери. Мальчик сидит у изголовья, обеими руками держит чашку. Увидев мужчину, он разливает воду на одеяло и отползает к стене.

Арден останавливается. На его лице почти ничего не меняется, но он сам отступает на два шага и опускается на табурет у двери, чтобы не возвышаться над ребёнком.

— Я останусь здесь, — сообщает он мне, уже гораздо тише.

Мальчик всё равно следит за его руками. Арден кладёт ладони на колени, оставляя их на виду.

Я сажусь на край койки и показываю маленькие ножницы.

— Мне нужно снять второй браслет. Он впился в кожу. Смотри: я разрежу застёжку, браслет упадёт в миску, а потом промою руку. Если станет слишком больно, стукни по кровати.

Мальчик косится на закрытый ящик. Я пододвигаю его ещё дальше и ставлю рядом миску с чистой водой. Серебряная полоска тускло блестит под грязью. Замок забит, запястье опухло так сильно, что под металл уже не проходит кончик ткани.

— Кто их снял? — Арден задаёт вопрос мне, не ребёнку.

— Один браслет разрезали стражники. Второй оставили, боялись повредить руку. На коже серебряная пыль. Похоже, он носил их долго.

При слове «долго» Арден перестаёт смотреть на браслет и изучает лицо мальчика. Потом отводит глаза.

Я подкладываю под металл узкую пластинку. Мальчик терпит, вжав подбородок в грудь. Когда ножницы щёлкают, он дёргается и царапает ногтями воспалённую кожу.

— Стой. — Я перехватываю его руку мягко, не удерживая силой. — Уже всё. Посмотри.

Браслет падает в миску. Мальчик видит свободное запястье и несколько раз проводит по нему пальцем, будто проверяет. Одна ссадина раскрывается, на коже появляется кровь. Он пытается спрятать руку, но задевает чашку. Арден подхватывает миску раньше, чем та опрокидывается, и придвигает ко мне.

Кровавая капля с детского запястья падает ему на предплечье.

Арден резко ставит миску. Вода выплёскивается на простыню.

Под закатанным рукавом темнеет знак его рода. Тонкая вязь наливается золотисто-чёрным цветом, словно её только что выжгли на коже. Арден стискивает зубы и накрывает знак ладонью.

— Что случилось? — Я поднимаюсь, не выпуская руку ребёнка.

— Жар.

Ответ вырывается слишком быстро. Арден снимает ладонь. Кожа вокруг знака покраснела.