Последний призыв - Лисса Рин

И где же ты умудрился так вляпаться, мой сладкий?

Он тем временем аккуратно вынул из кармана брюк небольшой, с ладонь, ларец и поднял на уровень груди. Моя подвеска завибрировала, и я инстинктивно отшатнулась: мощно! Что бы сейчас ни покоилось внутри ларца, я бы настоятельно рекомендовала его там и оставить. А ларчик этот дивный обрядить в печать сорока земель, залить освященной в сорока соборах водой, цементом и слезами покойницы, а затем с молитвой бросить в раскаленную лаву. Помочь не поможет, но конец короткой жизни сделает ярким и эффектным. На том свете точно будет что вспомнить.

– Я так понимаю, прошлый призыв не задался, – не удержалась я от соблазна подколоть и без того неудачливую душу. – Оно и неудивительно, с твоим-то характером. – Важно кивнула, не сводя пристального взгляда с ларца в его руках. – И кто же так поиздевался над тобой?

Но взывающий не обратил на меня ни малейшего внимания, продолжая аккуратно водить указательным пальцем по камешкам на крышке ларца и что-то бормотать себе под нос. Нет, так-то он, наверное, прав, отдавая все свое внимание зловещему проклятому предмету, а не какой-то там моровой инферии, пускай и способной одним щелчком скрутить его в эту самую шкатулку.

Но за репутацию все равно немного обидно.

Взывающий наконец снял все печати с ларца и аккуратно отворил крышку. Поднял на меня мрачный решительный взгляд.

– Это тебе как раз и предстоит выяснить. – И, расположив ларец открытой частью в мою сторону, подошел к пентаграмме почти вплотную.

Я недовольно скривилась. Нет, вы только посмотрите, каков наглец, а?! Неужели ты настолько уверен в своей защите, что не боишься приближаться к моровой инферии с активным проклятием в руках?! Или это такой извращенный способ уйти из жизни? Тогда так прямо и скажи: глядишь, и подсоблю чем-нибудь.

– С чего бы? – вежливо осведомилась я, хотя, признаться, этот помор меня заинтриговал. Точнее, меня заинтересовал тот, кто наложил помор. Потому как никогда прежде я не сталкивалась с чужой работой. Работой, остаточный эфир которой мне был совершенно не знаком. – Отомстить хочешь?

Я с любопытством уставилась на лежащую на дне ларца фигурку неказистого ангелочка с золотыми крылышками. Безвкусица. В смысле – накладывать помор на атрибуты уже пару веков как моветон. К тому же такое вот бесконтрольное разбрасывание атрибутов с помором в мире смертных для инферии может обернуться повышенным и крайне нежелательным вниманием церберов. И, как следствие, необратимым лишением сил и способностей. Что для любого предвечного, стремительно скатывающегося на дно иерархической лестницы, практически равносильно уничтожению. Так что мне стало очень даже интересно: кто же из наших осмелился вот так необдуманно оставить свой эфирный след? Мощный след.

– И это тоже, – подтвердил мои догадки взывающий, и я погрустнела – так предсказуемо. – Но сперва его нужно снять.

– Чего сделать? – встрепенулась я, пытаясь всунуть неожиданную просьбу в веками отработанную цепочку воздаяний и проклятий.

– Снять проклятие, – ответил он, настойчиво выжигая взглядом во мне призывную метку.

Я удивленно вскинула брови. Это что-то новенькое! Сколько призывов за плечами, а с такой просьбой ко мне еще никто не обращался.

– Ты не совсем по адресу, мой сладкий, – ответила я и еще раз окинула взглядом крылышки статуэтки с подпаленными багровыми краями – признаками наивных попыток убрать помор. – Выследить того, кто наложил помор, я, конечно, могу, но со всем остальным обращайся к вашим местным ангелам и богам. Или кому вы там сейчас подношения таскаете?

Я снова втянула носом воздух, стараясь выцепить из сильного эфирного амбре слабый аромат проклятия. Слишком слабый для помора, готового вот-вот расцвести, обернув сосуд в нежные смертельные объятия. Не говоря уж о том, что, пребывая в непосредственной близости от помора, мой взывающий почему-то не попал под его воздействие. Не понимаю. Представить, что какой-то смертный все же смог его убрать, было выше моей гордости; я скорее поверю в то, что с самого начала никакого помора не было вовсе. Ну либо сосудом для помора является вовсе не эта злоклятая статуэтка, и уж тем более не сам взывающий. А ну-ка…

– Хотя, знаешь, – задумчиво произнесла я, внимательно следя за взывающим. – Было бы с кого снимать. Мертвым уже не помочь.

– Она жива, – как-то слишком резко рубанул взывающий и посмотрел наверх. Костяшки его пальцев, крепко удерживающих ларец, побелели. – Странно для беса проклятий этого не увидеть.

– Инферии, – снова поправила я, задумчиво проследив за его взглядом. – Странно этого не запомнить. Так, значит, «она»? И кто же эта несчастная?

Выходит, я была права и он не для себя старается? А привести моров сосуд прямо ко мне, значит, побоялся. Что ж, по крайней мере, это объясняет слабый эфирный след помора и возможность смертного спокойно и без последствий лапать эту злосчастную статуэтку, объятую мощным, не имеющим ничего общего с обычным помором эфиром. И кто же его оставил? Никак не определить.

– Не твоего ума дело! – грубо отбрил взывающий и набычился.

– Ой ли? – тут же парировала я. – Видимо, без моего ума все же никак, раз позвал. Только вот ты что-то не сильно торопился. Судя по силе и длительности воздействия помора, – я втянула носом воздух: да, еще не расцвел, – сосуду осталось не так уж много лун. Крайне болезненных и мучительных лун, хочу заметить. И как бы ты ни старался, что бы ни делал – исход будет один…

– Она не умрет! – рявкнул взывающий и сжал зубы, шагнув к пентаграмме. Желваки на его скулах угрожающе вздулись. – Я не позволю!

Я невесело хмыкнула: ничего не меняется. И этот демонстративно самоуверенный взывающий на поверку оказался, как и все прочие, всего лишь отчаявшимся, загнанным в тупик жестокими обстоятельствами смертным со своими слабостями. Одну из которых он так отчаянно пытался защитить, что мне теперь куда любопытнее взглянуть именно на нее, нежели на помор.

А этот заморыш умел заинтриговать!

– Как скажешь, – подняла я ладони в знак примирения. – И что ты предлагаешь, мой сладкий?

К моему удивлению, взывающий довольно быстро взял себя в руки. Отступив на пару шагов назад, он прищурился и спокойным, даже каким-то будничным тоном произнес:

– Я сделаю все, чтобы разобраться с проклятием. И коль скоро ты бес…

– Инферия.

– …проклятий, ты определенно будешь мне полезна.

Я едва не поперхнулась от возмущения. Полезна? Вы только посмотрите, как он все перевернул! Ни слова о беспомощности, ни намека на собственное бессилие. И вместо того чтобы, ползая на коленях, слезно взывать о помощи, он просто поставил меня перед фактом, спокойно рассуждая о моей полезности, будто