Причина и следствие - Пайпер Рейн

садиться в Миннесоте, потом началась снежная буря, аэропорт закрыли, так что я пошла брать машину напрокат, но осталась всего одна… и там были я и еще один парень, который хотел ее.

— Оккеей…

— Его водительские права просрочились, а мою кредитку отклонили, так что мы вроде как взяли машину…

— Вместе? Ты путешествуешь через всю страну с незнакомцем? — кричит она в трубку, и я отодвигаю телефон от уха. — Тебя же могут убить и бросить на обочине дороги.

— Он военный, все в порядке.

— Значит, его руки, вероятно, являются смертельным оружием?

Хм, я об этом не подумала.

— Сколько у тебя с собой денег?

Черт, она всегда задает вопросы, которые ставят меня в неловкое положение.

— Он согласился оплатить всю поездку.

Тишина. Полная тишина.

— Я дышу. — я слышу ее дыхание в трубке. — Так, Тесса… — она снова глубоко вдыхает. — Значит, ты согласилась ехать через всю страну с незнакомцем, который военный. Имеет лицензию на убийство. И он будет за тебя платить, не ожидая, что ты вернешь ему деньги.

— Ну, очевидно же, что я верну. — я тереблю одеяло под собой.

— Но он не ожидает другого вида «расплаты»?

— Боже мой. Нет! — визжу я. — Он не такой. Мы, вообще-то, вроде как ненавидим друг друга. Мы действуем друг другу на нервы.

— То есть вы друг друга не любите. И чем это лучше?

Мои плечи бессильно опускаются, и я смотрю на другую койку, где он будет спать рядом со мной всю ночь. Я даже не сказала ей, какой он красавец, как привлекателен для меня, даже если он бесит меня половину времени.

— Просто… ты можешь мне доверять. Я могу принимать верные решения. — даже если последние события не подтверждают этого.

Снова тишина. Может, мне стоит напомнить ей, что на первое свидание с Эндрю она пришла в костюме эльфа. Иногда наши решения сомнительны, но я бы никогда не поставила себя под удар.

Трэ заходит в палату, и я прикусываю внутреннюю сторону щеки, разговаривая с ней.

— И ты сейчас в Южной Дакоте. В отеле?

— В больнице, — шепчу я, зная, что последует дальше.

— В больнице? Почему?

— Произошел несчастный случай.

Брови Трэ взлетают, и он усмехается. Та самая усмешка, которую, я представляю, он мог бы иметь, если бы нависал надо мной, готовясь войти. Это чертовски сексуально.

— В каком смысле? — спрашивает Кензи.

— Он остановился, чтобы сходить в туалет, я открыла дверь, и он свалился в кювет, порезался, и мы здесь, чтобы ему наложили швы.

Я беззвучно роняю Трэ «прости», но он отмахивается.

— Дай ему трубку, — говорит она.

— Нет.

— Да. Он там, я чувствую. Ты притихла, так что передай телефон.

— Ни за что.

— Тесса…

Если я не передам ему телефон сейчас, она, наверное, обзвонит все больницы в Южной Дакоте. Она редко что-то отпускает. Я ставлю разговор на удержание.

— Моя подруга хочет поговорить с тобой. Она думает, что ты можешь убить меня голыми руками, потому что они, вероятно, зарегистрированы как оружие или что-то в этом роде.

Он усмехается и, к моему удивлению, протягивает руку за телефоном. Он снимает удержание.

— Кензи, это Трэ. — откуда, черт возьми, он узнал ее имя? Но потом я понимаю, что оно высвечивается на экране. Меня бесит, что я не слышу, о чем они говорят.

— Рейнджер Армии… достаточно долго… нет, я не ношу с собой оружие… Нет, мои руки не зарегистрированы… Мог бы, если бы захотел… да, она сегодня пока ела только сахар…

Разговор, должно быть, меняет тон, потому что он смеется над тем, что она говорит.

— Правда?.. Она мне этого не говорила… Понимаю… Конечно… Звучит заманчиво…

Я благодарна, что, судя по всему, разговор подходит к концу.

— Красный, да?.. Буду иметь в виду… спасибо за совет… о, у меня нет сомнений… отлично… поговорим позже… пока. — он заканчивает разговор и возвращает мне телефон.

— Мне вообще стоит спрашивать, что это было про «красный»?

— Она сказала, что твой любимый цвет белья — это красный. — он садится на стул, развязывает шнурки на ботинках, снимает их и задвигает под стул.

Я смотрю на свои ботинки, которые небрежно скинула рядом.

— Она не говорила такого!

— Нет. Она сказала, что ты любишь лакрицу и что ты любишь есть за рулем. — он улыбается, и его пальцы тянутся к ремню.

Я поднимаю руку, широко раскрыв глаза.

— Что ты делаешь?

— Да ладно, я знаю, что у тебя где-то там должно быть чувство юмора. — он направляется к ванной и закрывает дверь.

— Тебе давали веселящие наркотики, когда накладывали швы? — кричу я ему вслед.

В палату заходит Мэгс.

— Вы давали ему веселящие наркотики?

Она улыбается.

— Нет. — она кладет несколько расходников в шкафчик в палате. — Та гадалка ничего не говорила про чувство юмора, да?

— Я знаю, ты считаешь меня сумасшедшей.

Мэгс поднимает руку.

— Я считаю это романтичным. Я думаю, немногие решаются на такой шаг, как ты, чтобы найти любовь. Прими это, Тесса. Восхитительно быть настолько открытой в том, чего ты хочешь от жизни.

Мои щеки слегка розовеют.

— Спасибо.

Трэ выходит из ванной в одних пижамных штанах. Мэгс останавливается и смотрит на него, и не без причины. Он мог бы сниматься для журналов о фитнесе.

— Спокойной ночи, — говорит она.

— Спокойной ночи, — отвечает он.

Когда мы уже в кроватях, я смотрю на очертания его тела. Он лежит на спине, одна рука закинута под голову.

— Почему ты так легко сдался? — шепчу я.

— Потому что она напоминает мне мою маму. Я заставлял ее переживать ад все эти годы, что меня не было. Так что если мое пребывание здесь напомнит ей, каково это — заботиться о своем мальчике, то я это сделаю.

— Хм. Под этой суровой внешностью ты очень милый.

На мгновение он ничего не отвечает.

— Я не такой уж суровый. Поверь мне.

И после мы оба замолкаем, и в конце концов сон накрывает нас, потому что день выдался долгим.

Я потягиваюсь, как в кино. Не помню, когда в последний раз спала так хорошо. Я не просыпалась, чтобы сходить в туалет, или от странного сна, или чего-то подобного. Я смотрю налево, не проснулся ли уже Трэ. Но Трэ нет на месте, и его койка застелена.

Да быть не может. Он бросил меня.

Я резко сажусь в кровати, сбрасываю одеяло, понимая, что моя футболка где-то съехала, поправляю ее, хватаю ботинки и ищу свою сумочку и вещи.

А я-то думала, мы начали доверять друг другу. Не думала, что он бросит меня одну