Причина и следствие - Пайпер Рейн

— Ты сам сказал, что больше всего скучаешь по гоголю-моголю. Давай, это судьба.

Я встаю и смотрю на небо. Опять это чертово слово. Судьба.

— Тесса, это не судьба. Это то, что мы остановились прямо рядом с фестивалем. Ты бы даже не узнала о нем, если бы эта пара не остановилась рядом с нами.

— Именно в этом моя точка зрения. Давай. Ты заслужил это. Я достала нам бесплатные билеты. Будет так весело. Мы сходим, ты выпьешь гоголь-моголь, я останусь трезвой, и через час мы снова отправимся в путь. Я вздремнула, так что смогу вести ночью без проблем.

Я тяжело вздыхаю и смотрю на нее, но она прикладывает палец к сердцу, а затем выпячивает нижнюю губу так, что мне хочется ее пососать.

— Обещаю. Час.

С вздохом я забираюсь в машину. Обычно я не из тех, кто отступает, но мне действительно не хватало хорошего гоголя-моголя, и вряд ли я когда-нибудь еще вернусь сюда.

— Ладно. Только час. И это последнее отклонение от маршрута.

— Последнее отклонение. — она отдает мне шутливую честь, я качаю головой и уставляюсь вперед.

— Поехали.

— Ура! — она пританцовывает на сиденье и заводит машину.

Мы выезжаем с заправки и следуем за указателями на Фестиваль.

— Ты уверена, что это место для парковки? — спрашиваю я Тессу, потому что мы припарковались не на огороженной территории, как почти все остальные. Оказывается, Фестиваль Гоголя-Моголя проводится прямо на окраине их главной площади, на большом поле, которое, я полагаю, используется для посадки какой-то растительности в теплые месяцы.

— Да. Еще один знак судьбы. Сюда так легко заехать и уехать.

Я киваю и выхожу из машины, надевая куртку и натягивая шапку на голову. Тесса надевает шапку с помпоном. Хотя ее волосы не уложены так тщательно, как в первый раз, когда я увидел ее в аэропорту, ее природная красота сияет ярко.

Мы переходим улицу, и Тесса отдает наши билеты подростку, которого больше заботит общение с друзьями, чем то, кто входит.

Удивительно для этих мест, но холод не заставляет людей сидеть по домам. Похоже, весь городок собрался здесь. Так много народу. На сцене играет группа, рядом несколько палаток, где подают алкоголь, помимо гоголя-моголя.

— Давай, принесем тебе немного. — она в перчатке хватает меня за руку и тянет к дегустации.

Она останавливается перед первой палаткой, которой заправляет женщина средних лет.

— Это Трэ, он солдат и не пил гоголь-моголь уже… — она смотрит на меня.

— Давно.

— Верно. — она прикрывает рот, пытаясь скрыть улыбку, как мне кажется. — Он обязан хранить многое в секрете.

Я закатываю глаза.

— Мы направляемся в Орегон, но встретили пару на заправке, которая рассказала нам об этом мероприятии. Они где-то здесь, участвуют в конкурсе.

— Довольно, Тесса, — бормочу я.

— Да, в общем, можно ему попробовать?

Женщина средних лет смеется.

— Пожалуйста. — она протягивает мне маленький бумажный стаканчик, заполненный до краев бледно-желтой жидкостью.

Я отпиваю глоток и протягиваю Тессе, но та отказывается.

— Я за рулем.

— Верно.

Это разумно, но потом я смотрю на длинную вереницу палаток. Я не смогу продегустировать все это один, и что, описывать ей? Почему я должен один получать удовольствие? Очевидно, Тессе нравится участвовать в подобных вещах.

— Как насчет корицы? — спрашивает она, смотря на меня с ожиданием.

Я допиваю гоголь-моголь.

— Попробуй немного. Мы найдем, где переночевать. Я не хочу испытывать все это в одиночестве.

— Ты не один. Посмотри, сколько вокруг людей. — Ооа обводит руками пространство. — Вы все любите гоголь-моголь!

— Ты понимаешь, что я имею в виду. — я понижаю голос, чтобы слышала только она.

Наши взгляды встречаются и задерживаются.

— Но это задержит нас. — ее голос тихий и неуверенный.

— Мне все равно. Раздели со мной этот вечер. Тебе нравится гоголь-моголь?

Она сияет улыбкой, и я клянусь, чувствую, как моё сердце расширяется в груди.

— А кому нет? — она принимает стаканчик от женщины и опрокидывает его одним махом, как шот.

Мы направляемся к следующей палатке и движемся по очереди, пока не пресыщаемся напитками и не решаем направиться к еде.

— Простите? — кто-то обращается к нам, пока мы берем по кренделю с сыром.

Мы оборачиваемся и видим женщину, одетую в гирлянды. Буквально, обтягивающий спандекс, обмотанный огоньками, и звезда вместо шапки.

— Вы служите в армии? — спрашивает она меня.

— Да, он служит, — отвечает за меня Тесса, прожевывая большой кусок кренделя.

— У нас один участник заболел, и нам нужен еще один доброволец для конкурса по распитию гоголя-моголя. Несколько владельцев палаток рассказали нам, что вы служите, и как сильно вы любите этот напиток но уже так давно его не пили. Мы будем чествовать, если вы примете участие.

— Ну, что ж…

— Какая честь. Он согласен, — говорит Тесса от моего имени.

— Я согласен? — смотрю на нее.

— Ага. Куда ему нужно подойти?

Я не могу просто отказать этой милой женщине, а Тесса выглядит такой взволнованной из-за моего участия.

— Отлично! Начнется минут через пятнадцать. Вон там, под зеленым тентом. — она указывает направление, и я киваю.

— Я буду.

Она уходит, и я стону.

— Мы могли бы придумать отмазку. Я не умею пить залпом, — говорю я вполголоса.

— Почему? Я тоже пила, так что мы остаемся на ночь. Можно и повеселиться.

— Что поднимает вопрос, где мы будем ночевать? — зная ее, она не станет беспокоиться об этом, пока ночь не закончится.

— Я найду нам место. А ты распахивай глотку и лей в себя, как в воронку для пива. — она продевает руку под мою и ведет нас к зеленому тенту.

Я не уверен, сколько алкоголя было в том гоголе-моголе, но она явно навеселе. Она еще больше «живет моментом», чем обычно, а я и не думал, что это возможно.

Подойдя к тенту, она встает на цыпочки и шепчет мне на ухо:

— Я буду в толпе, болеть за тебя.

— А что, если меня вырвет? — спрашиваю я, но она уже растворилась в толпе.

Леди-ёлка представляет меня своему мужу, который, как мне сообщают, побеждал последние пять лет. Он тяжелее меня килограмм на сорок пять и выше сантиметров на пятнадцать. Он просто громила. Другой участник — хрупкая женщина, лет сорока, с ребенком на бедре. Мои соревновательные инстинкты просыпаются, когда я замечаю Тессу в толпе.

Мы садимся за стол, и леди-ёлка представляет нас зрителям.

— Первой у нас идет Маленькая Бекки, мать четверых детей с челюстями акулы.

Толпа аплодирует ей, раздаются возгласы и улюлюканье.

— Второй — новичок фестиваля в этом году. Ходят слухи, что он рейнджер Армии и давно обходился