Ты моя - Виктория Победа

отыскала сорванную с меня в порыве страсти толстовку. И что дальше? Как мне ему теперь в глаза смореть? А делать что? Я, получается, сама его спровоцировала, сама набросилась на него, как одичавшая кошка и сама же все испортила. Черт бы побрал эту девственность, может и нужно было распрощаться с ней, когда была возможность. А с другой стороны, подумаешь, ну не было у меня секса и что теперь? Такая большая проблема? Впрочем, наверное, действительно проблема. Какому взрослому мужику захочется возиться с неумехой? Все логично и закономерно, но почему так обидно? Божечки, я с ума сошла. Это же Архангельский, Лиза! Старший брат твоей лучшей подруги! И что бы сказала Зойка, узнай она о случившемся? Я же практически накинулась на ее брата, и если бы не эта пресловутая неопытность, уже бы… Стоило только подумать об этом, как низ живота сладко заныл. Я все еще ощущала на себе горячие прикосновения и к своему стыду не испытывала угрызений совести. Парня своего я, значит, не хотела, а мужика, с которым, в общем-то, едва знакома, захотела. Да что там, все еще хочу! Впервые в жизни мне захотелось попробовать то, о чем так часто говорят девчонки, что обсуждают в перерывах между парами небольшими девичьими, и не только, компаниями. Я слышала, как стихла вода, как спустя несколько минут открылась дверь ванной, слышала приближающиеся шаги. Мне даже не нужно было поворачиваться, я нутром почувствовала его присутствие. Не решаясь взглянуть на Архангельского, так и сидела, глядя в одну точку до тех пор, пока он не опустился передо мной на корточки.

— Прости, я не думала, что так получится.

— А как думала? Я готова была поклясться, что в его голосе расслышала нотку веселья. Набравшись смелости, я все же решилась посмотреть на Макса. Ничего в выражении его лица не говорило о том, что мужчина мог злиться. Возможно, он просто хорошо скрывал эмоции, но внутреннее чутье подсказывало, что его ситуация скорее забавляла, чем злила. Во всяком случае теперь.

— Вообще не думала, — честно пробурчала я в ответ. Посмеиваясь, он переместился на диван.

— Иди сюда. Словно под воздействием каких-то гипнотических чар, я выполнила его просьбу. Чувства неловкости и стыда не было, только растерянность и опасения.

— Жалеешь? — незнакомым бархатным голосом практически проурчал Макс. От этого его тона у меня мурашки побежали по телу. И так захотелось его коснуться, провести пальцами по лицу, плечам… Господи, Лиза, очнись!

— Нет, — для убедительности я покачала головой. Я не жалела, даже если должна была, не жалела. И пусть неправильно, но что-то во мне, что-то совершенно несвойственное и такое нетипичное тянулось к нему.

— Лиз, — он обхватил ладонями мое лицо, — о таких вещах следует предупреждать заранее.

— Прости, я правда не подумала, что это проблема, — почему-то появилась потребность оправдаться.

— Это не проблема, — он вздохнул, потом большими пальцами провел по моим скулам.

— Тогда почему ты остановился? В ответ на мой вопрос он неожиданно рассмеялся. — Какой ты еще ребенок. Его слова меня не обидели, нет, только озадачили. — Лиз, ты хоть представляешь в каком я был состоянии? Мне тридцать лет, у меня охренеть как долго не было секса, при таком раскладе для тебя бы это ничем хорошим не закончилось. Вот теперь я почувствовала прилив запоздалого стыда. Макс говорил со мной так, будто я несмышленыш какой-то. Желая хоть немного снизить накал неловкости, я потянулась к его волосам, провела по ним пальцами.

— Мокрые, — улыбнулась, озвучивая очевидное.

— Я, вообще-то, душ принимал, — перехватив мою руку, он поднес ладонь к губами. Его дыхание отозвалось приятным покалыванием на коже.

— Холодный? Новый взрыв хохота прокатился по комнате.

— Ты меня убьешь, — продолжая смеяться, захлебываясь собственным хохотом, проговорил Макс, потом добавил: — Лиз, вопреки почему-то популярному мнению, холодный душ не очень хороший помощник в этом деле.

— Тогда что…

— Мне тебе в подробностях рассказать, что я там делал?

На этом моя выдержка закончилась, волна стыда накрыла меня с головой и я не придумала ничего лучше, чем уткнуться пылающим от прилива крови лицом в плечо Макса. Божечки, Лиза, где твои мозги? Надо бы держать язык за зубами.

— Лиз.

— Мммм? — я лишь на миг отстранилась. А в следующее мгновение мне стало не до разговоров, потому что одна его ладонь легла на мою шею, властно так, по-хозяйски, вторая заскользила по спине. Я не успела, да и не собиралась ничего делать, только рот открыла и тут же потерялась в реальности. И вот уже обе его руки заскользи по моему беспомощному телу, задрав толстовку, огладили спину, живот. Через секунду многострадальная толстовка во второй раз за день полетела на пол. И когда одной рукой Макс довольно жестко сжал мою грудь, я просто не выдержала и застонала так, словно всю жизнь только этого и ждала. И мне бы постыдиться, подумать о том, что делала, а главное — с кем, но думать совсем не хотелось, и винить себя тоже не хотелось, а потому послав все "против" по одному известному адресу, я только сильнее прильнула к Архангельскому. Плевать, как все это выглядит, у меня, быть может, уже никода ничего подобного не будет, чтобы вот так, до сладких судорог и темноты перед глазами.

— Не здесь… Он даже было подхватил меня под бедра, собираясь, должно быть, отнести в спальню.

— Нет, — упираясь в его плечи, я отрицательно замотала головой, — здесь, я хочу здесь.

— Тут неудобно будет.

— Удобно, Макс, пожалуйста, я здесь хочу…

Глава 19

"…я здесь хочу"

Макс в самом деле старался сдерживаться, не давить, не торопиться, но она просто не оставляла ему ни единого шанса.

Контролировать свои действия становилось все сложнее, животные инстинкты постепенно брали верх над рассудком.

Макс еще не отошел от свалившейся от него новости.

Девственница. Как?

Он совершенно точно помнил: у Лизы был парень.

Да и Зойка Максу об измене поведала, вскользь, без подробностей, но он запомнил.

И как, спрашивается, в девятнадцать лет можно остаться девственницей при наличии парня? Идиот, что ли, клинический, этот ее бывший?

Макс бы назвал его слепым на оба глаза евнухом, если бы не случай с изменой.

"Не спешить, только не торопиться" — мысленно твердил себе Макс.

Руки, вопреки приказам мозга, беспорядочно шарили по желанному телу. Сколько раз он запрещал себе даже думать об этом, сколько раз просыпался в поту посреди ночи в пустой постели.

Два года, почти два чертовых года он безуспешно пытался вытравить из своей