Год моего рабства - Лика Семенова

уже не стучало по металлу, и я испытала острое разочарование. Даже поймала себя на мысли о том, что было бы неплохо девушку как-то подтолкнуть. Но тут же стало стыдно. Так стыдно, что бросило в жар. Нет, я никогда не была подлой. И не буду! Просто не смогу.

Случай сжалился надо мной. Обессиленная невольница как-то нервно дернулась, и поднос рухнул в ноги. Ваза покатилась по ковру.

За спиной раздался смех. Я уже различала ублюдков — тот, второй, Верк:

— Ты долго раздумывал! Теперь твоя верийка подождет! Фора сгорела!

Я с облегчением сглотнула: верийка, надо полагать — это я…

Я вновь позвоночником ощущала, как близко подошел Ледий. К счастью, не ко мне. Он развернул девушку лицом к себе и вдруг рассмеялся. Да так, что я чуть сама не выронила поднос:

— Ну! Каково? Я выиграл! С первого раза! С первой ставки!

— Со второй, будь честным! — Кажется, Верк не слишком расстроился.

А я замерла в недоумении: как они сразу это поняли? Лишь потом вспомнила про странные метки у нас на лбу. Да, мы стояли к ублюдкам спиной. Но если все понятно по меткам, то что тогда у меня? Краем глаза я увидела, как красная накидка с рабыни упала на ковер.

— Рабыни, можете опустить подносы. Сегодня букета не вышло.

Девушки не сразу опомнились, да и я сама. Наконец, присела, поставила поднос в ногах, ощущая ломоту в мышцах. Снова выпрямилась. Руки бесконтрольно дрожали. Только больная фантазия могла измыслить такое развлечение. Но сейчас меня трясло вовсе не от напряжения: что будет, если меня развернут? В предостережении Пальмиры не было никакого смысла. Никакого! Затекшие пальцы превратились в лед, ног я не чувствовала, зубы стучали.

— Рабыни, повернитесь!

Я медлила долю секунды, но так только привлеку к себе больше внимания. Либо моя метка лжет, либо — я пропала… Я повернулась, уставилась перед собой, но едва не рухнула на ковер. Мне хватило одного-единственного взгляда, чтобы узнать того, кого я надеялась больше никогда не увидеть. Никакой не Верк — перед собой я видела Грейна. Того самого Грейна. Здесь, в Кольерах. Прошла пара лет — его черты немного огрубели. Но я ни с кем его не перепутаю.

Я увидела изумление на его красивом лице. Он смотрела прямо на меня, укрытую вуалью:

— Вот тебе и вальдорка… Кажется, нам сегодня презент от господ держателей.

Глава 19

Оба уставились на меня. Ледий оказался черноволосым, голубоглазым. Молодым, как и Грейн. Или Верк… Это не имело никакого значения, но я чувствовала какую-то острую глупую необходимость понимать, как его зовут. Верк… Пусть будет Верк. Потому что Грейн, каким бы ни был, оставался моим. Кусочком глупого прошлого. И сейчас, при взгляде на него, я чувствовала что-то странное. Я бы предпочла увидеть незнакомое лицо. Чужое. И я будто прозрела: как я могла не замечать, что он высокородный? Тот Грейн, который мне так нравился, был всего лишь сыном управляющего… Разве я могла хотя бы в мечтах допустить, что кто-то из высокородных подойдет ко мне на плавающем мосту?

Черные брови Ледия изогнулись дугой:

— Друг мой, а ведь их одиннадцать. Кажется, математика — не наша сильная сторона. Еще одна девственница в подарок! По штуке на брата!

Верк усмехнулся:

— Можешь оставить этот бонус себе. В качестве компенсации. Вальдорки никогда меня не привлекали — это что-то за гранью. Но взглянуть на ее лицо любопытно.

Ледий улыбнулся, даже отошел от норбоннки, уронившей поднос:

— Хотел бы я знать, кто тебя по-настоящему привлекает… Порой мне кажется, что ты таскаешься сюда только из-за меня. Откуда столько пренебрежения? Что за дрянная тоска? Так недолго и вечер испортить. Или мой выигрыш окончательно изгадил тебе настроение?

— Не преувеличивай. Всего лишь девки.

Верк вновь усмехнулся, а я опустила глаза, чтобы не видеть знакомую гримасу. Сейчас стало страшно от того, как надежно я хранила все это в памяти. Я так и не смогла его возненавидеть, во всем винила лишь себя.

Ледий вновь повел бровями:

— Итак… Утверждаешь, что и эта моя?

Верк кивнул:

— Забирай.

Ледий хмыкнул:

— Какая щедрость. — Он подошел совсем близко, ухватился двумя пальцами за край вуали, надежно укрывающей лицо: — Все еще считаешь, что это вальдорка?

Верк вновь кивнул.

— А я поставлю на асенку. Только слепой не увидит, что она хорошо сложена. Смотри, как торчат соски. Асенка! Точно! У них отменные сиськи!

Я забыла, как дышать. Сейчас Ледий поднимет вуаль… и что будет? Что скажет Грейн? Точнее, Верк. И почему меня так волнует то, что он может сказать? Я уже в полном дерьме. От напряжения зазвенело в ушах. Тягучая музыка сводила с ума. Если честно — хотелось просто умереть на месте. Это Верк играл в эту чудовищную имперскую игру с живыми людьми, а от стыда мучительно горела я.

В лицо ударило прохладной волной, когда отбросили ткань. Ледий удивленно присвистнул, а Верк… я отчетливо увидела, как его лицо побелело, вытянулось. Как напряглась линия подбородка, как залегли глубокие четкие тени. Он узнал меня.

Пальцы Ледия коснулись моей щеки.

— Полукровка? И какие волосы…

Оказалось, он спрашивал меня, но я молчала. Он посмотрел на Верка:

— А эта мне нравится гораздо больше… Та, вторая, подождет.

Вновь молчание. Страх пожирал меня настолько, что вголове не было ни единой мысли. Я, не отрываясь, смотрела в знакомые черные глаза, будто умоляла. Сама не понимала, о чем. Меня будто крутили в центрифуге, и мягкий аассинский ковер уходил из-под ног.

Рука Ледия спустилась на шею, скользнула по гладкой ткани на грудь. Он примерился к одному налитому полукружию ладонью, помял, заставляя меня стиснуть зубы, пощекотал сосок. Я не выдержала и попятилась на шаг, избавляясь от отвратительного касания. Сжала кулаки.

Лицо Ледия удивленно вытянулось:

— Это еще что такое? Подойди сюда, рабыня.

Я не шелохнулась.

— Подойди!

Я снова не двинулась с места. Пусть делают, что хотят, но я не стану покорно стоять и терпеть чужие руки. И будь что будет. Кажется, я разозлила его. В один широкий шаг высокородный приблизился вплотную и рванул накидку. Я прикрылась руками и продолжала пятиться по ковру, пока не уперлась спиной в какую-то высокую мягкую тумбу.

Кажется, все это доставляло Ледию удовольствие. Он с видимым наслаждением намотал мои волосы на кулак и снова вцепился в грудь другой рукой.

— Ледий, это моя девка.

Донесшиеся слова поостудили напор. Ледий отстранился, отпустил мои волосы, повернулся:

— Ну, уж, нет! Мы уже