Год моего рабства - Лика Семенова

class="p1">Голос за спиной раздался так неожиданно, что я вздрогнула всем телом. Проклятая ваза пошатнулась, все же я каким-то чудом смогла ее удержать. Стиснула зубы. Но одна из девушек слева не справилась. Я отчетливо услышала тяжелый звук падения подноса.

И капризный тон за спиной:

— Никакой выдержки… Я буду разочарован, если это окажется она. Это уничтожит весь азарт.

Короткая усмешка:

— Зато вернет тебе деньги. — Уже другой голос. Ниже, глуше. — Но можно выбрать и другую. В виде исключения.

— Это не по правилам.

— Правила всегда можно изменить. Так станет даже интереснее. Не хочешь, тогда первым буду я.

— Чтобы девственница снова досталась тебе? Не забывай — я намерен отыграться. И дело же не в деньгах, ты знаешь… Я тоже хочу весь букет. Пора прервать твою череду триумфов, иначе я стану думать, что везение навсегда отвернулось от меня.

Я чувствовала, что стремительно покрываюсь холодным потом. О ком они говорят? Кого имеют в виду? Неужели меня? И судя по всему, их двое…

— Ну же! — тот, второй. — Выбирай другую, любую. Это твоя фора.

— А я приму твой щедрый жест. Если случайность не на моей стороне — то испытаю интуицию

Оба замолчали. Вновь повисла липкая тишина, заполненная дремотной музыкой. Я спиной чувствовала, что мужчины бесшумно прохаживаются за нашими спинами, рассматривают. Возможно, щупают. Я понимала, что они играют в какую-то омерзительную имперскую игру. И если первой девушке так повезло, то следующей, которая не удержит проклятый поднос, достанется за двоих. Я изо всех сил вцепилась в металлические ручки. Сама не знала, на что надеялась. Если бы знать, скольких девушек они могут выбрать по своим чудовищным правилам? Но… если девственница в этой игре — самая высокая ставка, то получается, что им нужна я. Этот кошмар не прекратится, пока они не выберут меня. Или нет?

Я была предельно напряжена, даже не сразу поняла, что на мое плечо легла горячая ладонь. Я не шелохнулась, будто окаменела. Дыхание замерло, сердце остановилось. Едва не оборвалось, когда я услышала над самым ухом:

— Я выбрал. Думаю, хочу вот эту.

Глава 18

Вдох застрял в горле. Я старалась задержать его так долго, как могла, будто наивно пыталась превратиться в предмет, нечто неживое, что не заинтересует этих мужчин. Рука на моем плече потяжелела, сжала, комкая ткань.

— Да… Эту.

Я отчетливо различила, как тот второй снисходительно усмехнулся:

— Почему эту?

Чужая рука скользнула вдоль позвоночника, с нажимом коснулась ягодиц. Я напряглась всем телом, до боли стиснула зубы, сжала пальцы, стараясь сосредоточиться на подносе, на вазе, на цветке. Сейчас алый бутон стал центром мира. Зря я послушалась Финею, зря испугалась. Лучше бы меня высекли до полусмерти, заперли. Единственное, что пугало до сумасшествия — седонин. Я бы ни за что не хотела вновь пережить тот кошмар. Впрочем… я понятия не имела, что на уме у этих двоих. Я чувствовала себя загнанной в угол. Кто они такие, и который из них меня заказал? Кто он? Хотя бы просто знать. Я все еще пыталась хоть что-то понять. Внутри кольнуло шипом: эта мерзавка Пальмира была права — я все еще на что-то надеялась. Пытаться понять — значит все еще надеяться.

— Крепкая задница. Как камень. — Ублюдок сжал пальцы, но ухватиться помешала сетка аргедина на моих бедрах. — И эта выше остальных. Можно даже подумать, что имперка.

Второй снова хохотнул:

— Разве мы платили за имперку? На имперках мы разоримся, мой дорогой. Это слишком тонкое удовольствие. Что-то мне подсказывает, что там мясистая уродливая вальдорка с бугристой задницей. Вот увидишь! Поверь моему чутью — я удачливее в этой игре! Или так сильно хочешь вальдорку? Признаться, в них есть что-то варварское… — Он прищелкнул языком и рассмеялся: — На любителя… с дурным вкусом.

— Снова пытаешься запутать? Верк, я же знаю, ты все еще злишься из-за этого бойца, Тандила. Это мелко, друг мой. Разве я виноват, что поставил именно на него? А ты почему-то решил ставить против. Надеешься, что сольют? Но, по мне, слишком рано… И ты вновь проигравший! О!.. Его хозяин сорвал фантастический куш! Хотел бы я знать, кто этот засранец.

— Думаю, этот вопрос слишком многих интересует…

Кажется они отвлеклись. Тот, что щупал меня, Ледий, бесшумно отошел. Я чувствовала это хребтом, будто отдалялось какое-то магнитное поле. Но я боялась поверить в такую удачу — мне редко в чем-то везло. Тандил… Кажется, именно так Пальмира назвала того голого верийца с завязанными глазами. Еще один несчастный…

Сквозь тягучую музыку послышался плеск — вероятно, что-то разливали по бокалам. Я была бы счастлива, если бы эти ублюдки подсунули друг другу яд. Я бы сама сделала это с удовольствием. Я знала много растительных ядов: смертельных, паралитических, усыпляющих. Оранжереи хранили много тайн. Например, если успеть собрать листья эулении за пару дней до того, как она их сбросит, и добавить в еду или питье сухой порошок, то сознание замутится, и последует глубокий сон. А, может и беспамятство… Дело лишь в дозе. Конечно, я никогда не проверяла это на практике. К тому же, эуления цветет так редко… Я все еще приходила в ярость при воспоминании о том, как смотритель оранжерей собственноручно срезал бесценные цветы. Я могла стократно оправдывать себя, но следовало бы все же признать, что я тогда устроила настоящий скандал. И это было недопустимо. Я даже удивилась, что мне позволили вернуться к работе. Но почему я думаю об этом теперь?..

Верк и Ледий… Нет, эти имена не говорили мне ровным счетом ничего. В голосе Верка будто проскальзывало что-то знакомое, но, скорее всего, мне просто казалось… Я понятия не имела, кто эти люди. Точнее, нелюди. И, судя по их словам, они ничего не знали обо мне. Значит, этот проклятый Элар решил изменить планы? Но мое положение, кажется, от этого не улучшилось.

Я заметила краем глаза, как у девушки справа поднос затрясся в руках. Она была низенькой, как норбоннка, щуплой, судя по выглядывающим из прорезей в накидке кистям. Она уже физически не справлялась и, пожалуй, это было несправедливо — один вес при разных физических возможностях. Вальдорка смогла бы продержать эту розу несколько часов.

Я отчаянно хотела, чтобы моя подруга по несчастью уронила поднос. Это переключило бы внимание с меня. Наверное, на время, но… Я сама напряглась, выжидая, когда силы рабыни иссякнут, но та, кажется, взяла себя в руки. Поднос продолжал трястись, но уже значительно меньше, донышко вазы