Сердце зимнего духа - Лолита Стоун

— светилась мягко, как лунный свет в ладони, напоминая о только что одержанной победе. Она разгадала загадку! Леший, этот хитрый страж леса, расстроился, прыгал вокруг неё в досаде, топал копытами, бурчал, что хотел оставить её навсегда, но сдержал слово и отдал частицу силы. Радость нахлынула волной: она дошла сквозь три дня снега, иллюзий и опасностей, выдержала холод, который проникал в кости, и теперь сможет помочь Тихому. "Я сделала это! — подумала она, сжимая сферу. — Яд ослабнет, равновесие вернётся на шаг ближе. Весна придёт, лес оживёт, деревня спасётся. Тихий будет горд мной!"

Эта радость была как вспышка солнца в зимний день: она улыбнулась, несмотря на усталость, глаза заблестели, и на миг забыла о ноющих ногах и царапинах на лице. Она представила, как вернётся в сарай, передаст сферу Тихому, увидит облегчение в его глазах — оленя или зимнего духа, не важно. "Он поправится, — шептала она себе, начиная путь назад. — Я помогу ему, как он помог мне. Мы вместе призовём весну!"

Но радость была недолгой — смешанной с грустью, которая накрыла, как тень от тучи. Ведь осталось третье испытание, самое сложное, самое больное для сердца: февраль, месяц жертвенности и доверия. "Найти самое ценное, что греет душу, и оставить в лесу на старом пне как дар природе, не жалея и не возвращаясь". А что для неё ценнее Тихого? Он стал не просто подопечным, не просто другом — он стал частью её души, тем, кто развеял одиночество, выслушал все тайны, спас от волка, принес гостинцы, открыл мир духов. "Он — самое дорогое, — подумала она с комом в горле. — А если отпустить его значит потерять навсегда? Как я смогу? Но если не сделаю... зима не кончится, всё погибнет. Ради него же и придётся..."

Она шла обратно — быстрее, чем туда, потому что тропа теперь казалась знакомой, а сфера в руках светилась, отгоняя сумерки. Снег хрустел под валенками, ветер стих, но холод всё равно кусал. Сова летела рядом: иногда впереди, указывая путь уханьем, иногда сбоку, наблюдая золотыми глазами, словно оберегая. Девушка глядела на неё с благодарностью: "Ты со мной, пернатая. Передай Тихому, что я возвращаюсь".

Путь был нелёгким: ноги утопали в снегу, рюкзак отягощал, но радость придавала сил — она шла, размышляя. "Я рада, что разгадала. Леший был страшен, но справедлив. Его загадка — про ветер, про равновесие, которое мы восстанавливаем. Тихий будет сильнее". Но грусть не отпускала: "А третье... Отпустить Тихого? Он стал для меня всем — семьёй, которую потеряла, другом, которого не было. Самым ценным, что греет душу в этой зиме. Как оставить его в лесу, не оглядываясь? Сердце разорвётся... Но это для большего блага. Для весны. Для него самого — он дух, ему место в природе, не в сарае".

Сумерки сгущались, лес темнел, но сфера освещала путь, сова ухала ободряюще. Анфиса шла, капающие слёзы замерзали на ресницах — смесь радости от победы и грусти от предстоящей жертвы. "Я сделаю это, — шептала она. — Ради тебя, Тихий. Ради нас всех". Дом был уже близко, и ночь скрывала её путь.

Глава 27

Анфиса шла обратно сквозь лес с лёгкостью, которой не чувствовала на пути туда. Сфера в её руках светилась мягким серебряным светом, отбрасывая блики на снег и освещая тропу в сгущающихся сумерках. Радость переполняла её: она разгадала загадку лешего, выдержала его прыжки и хохот, увидела досаду в его зелёных глазах — и теперь несла спасение. "Я сделала это, — шептала она, улыбаясь в темноту. — Вторая частица твоей силы у меня. Яд слабеет, Тихий. Весна ближе!"

Но грусть не отпускала полностью — третье испытание висело дамокловым мечом. "Самое ценное... отпустить в лесу, не оглядываясь. А ты — самое ценное для меня. Как я смогу?" — думала она, шагая быстрее. Сова летела рядом: то впереди, ухая тихо, указывая кратчайший путь, то сбоку, паря на уровне глаз, её белые крылья мелькали в лунном свете. Птица иногда садилась на ветку, ждала, пока та подойдёт, и снова взмывала — верный проводник, посланный духом. "Спасибо тебе, — говорила Анфиса сове. — Ты была со мной всё время. Без тебя я бы заблудилась".

Путь назад казался короче: лес расступался, иллюзии отступили, снег под ногами был твёрже, а браслет на запястье теплил кожу, отгоняя остатки холода. Ноги всё ещё ныли, спина болела от рюкзака, но радость придавала сил — она шла почти бегом в последние часы, когда луна поднялась высоко, заливая всё серебром. Деревня Озерная появилась внезапно: сначала дымки из труб, потом огни в окошках, слабые, но родные. Анфиса обошла её по опушке, чтобы никто не увидел — поздно уже, все спят, — и вышла к своему домику на краю.

Было совсем темно: ночь опустилась густая, звёздная, с лёгким морозцем, который щипал щёки. Домик стоял тихий, крыша в снегу, труба холодная — печь давно остыла. Но перед крыльцом, в лунном свете, ждал он — Тихий. Олень стоял неподвижно, силуэт его чёткий на снегу, рога ветвистые, как корона, глаза блестели в темноте. Он ждал её, словно знал.

Анфиса замерла на миг, сердце подпрыгнуло от радости. Улыбка расплылась по лицу — широкая, искренняя, несмотря на усталость. "Ты здесь! — прошептала она, ускоряя шаг. — Ждал меня..."

Тихий шагнул навстречу — грациозно, копыта тихо хрустнули по снегу. Он подошёл близко, ткнулся тёплой мордой в её плечо, фыркнул мягко, как в те вечера в сарае. Девушка обняла его за шею — крепко, уткнувшись лицом в шерсть, вдыхая знакомый запах хвои и мускуса. "Я вернулась, мой Тихий. Я дошла. Разгадала. Всё для тебя..."

Она отстранилась чуть, посмотрела в его глаза — тёмные, глубокие, полные понимания. Сова села на крышу сарая, ухнула тихо, словно поздравляя, и замерла стражем. Анфиса разжала ладонь: сфера лежала там, пульсируя светом. "Это твоё. Частица силы. От лешего".

Она поднесла сферу к его рогам — и свет вспыхнул ярче. Сфера растаяла, впитываясь в рога, как вода в землю: серебряные нити пробежали по ветвям, сияние разлилось по шерсти, и Тихий задрожал слегка, фыркнув облегчённо. Его глаза на миг вспыхнули — благодарностью, гордостью, любовью. Анфиса почувствовала в голове его голос — тихий, тёплый: "Спасибо, Анфиса. Ты спасла меня ещё раз. Яд слабеет. Мы близко".

Она снова обняла его, прижалась крепче. "Мы вместе до конца,