Айрон и Марион - Кира Райт

Когда впереди показался водоём, кинулась к нему без раздумий, забрасывая сумку на плечо повыше, чтобы сильно не намочить. По идее хотя бы вода должна сбить мои следы, раз духи не помогли, и запутать их, если они используют поисковую магию (ведь наверняка именно её они и используют).

А ещё вдоль реки был густой, колючий кустарник, что должно помешать преследователям разглядеть меня. Я сама расцарапала в кровь все руки, пока пробиралась.

Плавала на самом деле плохо. Но что не сделаешь ради спасения собственной жизни. Да, сейчас моё расследование отошло на второй план. Главное — было спастись, а там уже придумаю что-то.

К моему счастью, на этот раз план почти сработал. Потому что шум погони остался уже где-то далеко. Только вот порадоваться долго не успела, потому что почти сразу услышала шум над головой.

В небе парил ободранный, жутковатого вида гриф. И я прекрасно знала, почему этой милой птичке захотелось полетать именно над заповедным лесом и рекой, в которой пытаюсь спрятаться я. Неужели то, что я стащила, настолько важно? Настолько?

Выбравшись из воды, кинулась вновь к деревьям. Бежала так, как не бегала прежде никогда. Падала, разбивала колени, вставала и бежала снова. Казалось, это длится целую вечность.

Мозг отказывался придумывать какой-то выход из сложившейся ситуации, поэтому двигалась на автомате, когда поняла, что нахожусь уже далеко за пределами города, а этот лесок примыкает почти вплотную к поселению, в котором находится наш родовой замок.

Примерно прикинув направление, двигалась именно туда. Вокруг не было слышно ни звука, ни шороха, кроме тех, что издавала я сама. Но замедляться не торопилась. Лес был заповедным не просто так. Поговаривали, что тут обитают дикие оборотни…

Поговаривали. А сейчас я смогла убедиться в этом воочию.

Прямо тогда, когда передо мной буквально вырос огроменный волк с разинутой пастью, из которой капала слюна.

Вскрикнув, на уровне инстинктов рукой закрыла лицо, когда он шагнул вплотную. Но почти ткнувшись в мою ладонь носом, зверь жалобно заскулил и потрусил прочь.

Глянув на свои руки, сама ужаснулась. Чёрное пятно от ладони теперь распространялось почти до локтя. И если оно так напугало оборотня, то и мне ничего хорошего не сулило.

Ощущая давящую слабость, двигалась дальше исключительно на упрямстве. Мне всего лишь нужно добраться до замка и попросить о помощи. Наверняка лекарь придумал бы способ мне помочь. Держалась только на этой мысли, пока шла.

Уже давно стемнело, мне становилось всё хуже, но я продолжала идти, не обращая внимания ни на оборванный подол, ни на раны, ни на прогрессирующую усталость…

Сколько прошло времени, я не знала, но было уже темно, когда наконец впереди показались очертания замка тётушки, а теперь и моего тоже. И как всегда бывает в таких случаях, именно последний рывок, последние шаги стали самыми сложными. Словно бы моё тело, поняв, что спасение близко (если бы я только знала, что оно ошибается!), начинало сдаваться и расслабляться заранее. Но расслабляться было просто нельзя!

Однако даже несмотря на своё жутчайшее положение, всё равно обратила внимание на то, как сильно изменился сад за время моего отсутствия. Может Вальтер заходил, чтобы помочь нерадивому Аю?

Оооо… Ай. Я особенно не думала, что добравшись сюда, останусь с ним не просто наедине, но и в таком беспомощном состоянии. Наверняка, дам ещё один повод поглумиться надо мной…

Но выбора особо и не было. Мне нужна была помощь. Уж связаться с княгиней и вызвать лекаря, надеюсь, он сможет. Ещё бы у меня получилось сказать ему об этом. Потому что в горле чувствовался привкус крови, видимо, от долгого бега и перенапряжения… Надеюсь, не из-за того, что чернота уже достигла шеи…

Но на то, чтобы сделать последние шаги и открыть массивную дверь самой, ушли последние резервы сил. А дальше тяжело дыша, я просто ввалилась в дом и тут же рухнула прямо на пол. Перед глазами уже плыло, но всё равно сквозь густой плен надвигающегося тумана увидела, как на шум спокойным шагом вышел Ай.

Он явно не спешил приветствовать гостей, кто бы там не заявился. Это так он охраняет замок? Сюда может пробраться кто угодно, а он даже не поторопится, чтобы выяснить это? Какой же… Я глухо закашлялась, прикрыв ладонью рот, а когда отвела её, действительно заметила на коже красные капли.

Так всё гораздо хуже, чем я предполагала. Нужно собраться. Нестерпимый жар жёг изнутри, а разум заволакивала темнота.

— Лекаря, — прошептала я, едва раб подошёл ко мне, останавливаясь в нескольких шагах.

Точно, я же выгляжу иначе. Он даже не понимает, что я — это я. И надеюсь не примет за воровку. Но объяснить ему всё сил у меня уже не было.

Я буквально горела и ничего не могла с этим сделать. Даже не могла понять, в чём именно причина. Сознание заволакивало болью. Осознав, что жар расходится от запястья, на котором стоит ожог из-за моего же раба, а не от темнеющей ладони, вдруг испугалась того, что не подумала об этом раньше. Ведь и тот охранник тоже едва не сгорел, хорошо, если жив остался.

И что, если причина моего состояния вообще не в охранных заклинаниях на тех колбах? Если это Ай что-то сделал со мной? И тогда он точно не станет звать на помощь, потому что подставит себя сам.

Теперь я надеялась, что, не разобравшись, он примет меня за другую леди, попавшую в беду, и всё же позовёт на помощь, а там уже я с ним разберусь. Выжить бы.

Но тут Ай резко наклонился ко мне, а в его глазах вновь померещилось расплавленное золото. Вот, снова бред начинается.

Дальше мужчина осторожно снял с меня серёжки, возвращая привычный облик (и как только узнал, что именно за артефакт меняет внешность?), поднял на руки и отнес на диванчик в холле, на котором когда-то так же в беспамятстве лежал сам. Моя последняя надежда на помощь таяла.

Я слышала его голос как сквозь тугую пелену.

— Как же можно было довести себя до такого состояния, — ворчал он, зачем-то расстегивая на мне воротник одежды.

Пыталась остановить его, ухватив за запястья, но он был физически сильнее, а я в таком состоянии, что дышать уже было сложно.

— И как же только угораздило… Ты меня слышишь, эй? — он помахал ладонью перед моими глазами, а я зажмурилась.

Раб не только обращался ко мне на ты, но и, подавив сопротивление,