Любовь-онлайн. Пилот для лучшей подруги - Лена Харт

— Девочки, может, сначала в дамскую комнату? — предлагает Карина. — Поправить макияж после дороги?

Полина кивает, они отходят в сторону. Провожаю взглядом, невольно отмечая, как по-разному двигаются. Полина двигается мягко, слегка покачивая бедрами. Карина же — четко, будто каждый шаг выверен и рассчитан.

Костя хлопает по плечу.

— Ну что, герой-любовник? Как дела на фронте романтики?

— Нормально все.

— Нормально? — Поднимает бровь. — Чувак, у тебя свидание с шикарной девушкой, а выглядишь так, будто идешь на похороны.

Как объяснить то, что сам до конца не понимаю?

— Полина отличная, — говорю медленно. — Умная, добрая, красивая.

— Слышу «но».

— Никакого «но». Просто…

Замолкаю, наблюдая за парой неподалеку. Девушка прижимается к парню, тот целует в висок, между ними искрит такая химия, что видно даже издалека. Они не могут оторвать друг от друга руки, тела словно созданы друг для друга.

— Просто что? — настаивает Костя.

— Просто с ней как с сестрой, — выдыхаю. — Понимаешь? Мне комфортно, приятно, но нет… огня.

Костя качает головой.

— Дружище, слишком много думаешь. Не всегда должна быть взрывная страсть с первого взгляда. Иногда отношения развиваются постепенно.

Может, он прав. Может, действительно слишком много жду от первого свидания. Но когда пытаюсь представить себя целующим Полину, в груди не возникает ничего, кроме неловкости.

— А Карина? — спрашиваю.

— О, эта штучка еще та загадка, — Костя ухмыляется. — Красивая как черт, но холодная как айсберг. Всю дорогу отвечала односложно. Хотя… — задумывается. — Есть в ней что-то. Будто под льдом огонь спрятан.

Девушки возвращаются. Полина слегка подкрасила губы, Карина выглядит так же безупречно, как полчаса назад. Подходит к Косте, но взгляд на секунду задерживается на мне.

И в этот момент что-то происходит.

Зеленые глаза встречаются с моими, воздух между нами словно сгущается. Время замедляется. Забываю, где нахожусь, забываю о Полине, о Косте, обо всем мире. Существуют только эти глаза, в которых плещется что-то темное и притягательное. Что-то опасное.

Удар тока пробегает от затылка до копчика. Во рту пересыхает, сердце начинает колотиться так громко, что боюсь все услышат. Это не просто влечение. Это голодное, животное желание, которое поднимается из глубин инстинкта и накрывает с головой.

Карина первая отводит взгляд, но уголок рта едва заметно дрогнул. Она почувствовала то же самое.

— Пойдемте? — предлагает Полина, голос возвращает в реальность.

Берет за руку, переплетая пальцы, и ведет к входу. Ладонь теплая и доверчивая, от этого доверия сжимается горло.

Потому что только что понял: то, что происходит между мной и Кариной, — это именно тот огонь, которого так не хватает с Полиной.

И это делает меня полным ублюдком.

Глава 17

АРТЁМ

Охранник машет рукой, пропуская без единого вопроса. Костя действительно знает весь город. Внутри клуба музыка врезается в грудь как физический удар, неоновые лучи прожекторов режут густой полумрак алыми и синими полосами.

Воздух пропитан электричеством и предвкушением, толпа на танцполе движется как единый организм под пульсирующий ритм. Смесь дорогих духов, пота и алкоголя создает наркотический коктейль, от которого кружится голова.

Находим свободные места у изогнутой барной стойки из черного мрамора с золотыми прожилками. Поверхность отражает цветные огни, создавая иллюзию бесконечной глубины, словно мы сидим на краю какой-то параллельной вселенной.

— Надо же познакомиться поближе, — объявляет Костя, устраиваясь между девушками и включая весь свой арсенал обаяния. — Давайте расскажите что-нибудь интересное о себе. Что-то, чего нельзя найти в соцсетях.

Полина оживляется первой, глаза загораются.

— Ну, кроме кондитерской, читаю очень много. Особенно люблю военную прозу. Ремарка, Хемингуэя, Гроссмана.

Костя откровенно удивляется, почти роняет стакан.

— Серьезно? Не ожидал от такой милашки тяги к военной тематике. Это же все про смерть и страдания.

Полина не смущается, наоборот, в голосе появляется стальная нотка.

— А что в этом странного? Война показывает человека настоящим. Без масок, без светских приличий, без всей этой… мишуры. Когда все лишнее сдирается до костей, остается только то, что действительно важно.

Умная девочка. Вот только ее ум на меня не действует так, как должен бы. Мозг отмечает, восхищается, а тело остается равнодушным.

— А ты, Карина? — Костя поворачивается к ней. — Какие у тебя увлечения? Кроме завоевания мужских сердец, разумеется.

Карина медленно вращает стакан в длинных пальцах. Жидкость переливается в неоновом свете, как жидкое золото.

— Резьба по яичной скорлупе, — произносит она так спокойно, словно это самая естественная вещь в мире.

Повисает пауза. Даже музыка кажется тише, словно весь клуб прислушивается.

— Прости, что? — переспрашивает Костя, уверенный, что ослышался.

— Художественная резьба по яичной скорлупе. Превращаю обычное куриное яйцо в произведение искусства. Это требует абсолютной концентрации и железного самоконтроля. Одно неверное движение, один миллиметр в сторону — и месяцы работы превращаются в кучку осколков.

Смотрю на ее руки, держащие стакан. Длинные пальцы с аккуратно подстриженными ногтями без лака. Руки хирурга или ювелира. Представляю, как она склоняется над крошечным хрупким яйцом в абсолютной тишине своей квартиры, выводя микроскопические узоры острым лезвием. Полная концентрация, полный контроль, полное одиночество. Картинка завораживает и пугает одновременно.

— Это невероятно, — искренне восхищается Полина. — Я бы никогда не смогла. У меня руки дрожат даже при работе с кремом для торта.

На лице Карины появляется первая настоящая улыбка за весь вечер. Не светская маска, а что-то живое и неожиданно теплое.

— Дело привычки. И подходящего настроения. Злость или грусть сразу видны в работе. Яичная скорлупа не прощает лжи.

— А что ты чувствуешь, когда работаешь? — спрашиваю, не сдержавшись.

Зеленые глаза поднимаются на меня, в них мелькает удивление, будто она не ожидала такого вопроса. Изучает мое лицо несколько секунд, словно решает, стоит ли отвечать честно.

— Покой, — говорит наконец. — Полный контроль. И… свободу от всего лишнего.

Эти слова попадают прямо в цель. Понимаю ее лучше, чем хочется. Небо дает мне то же самое. Высота в десять тысяч метров, где существуют только ты, машина и бесконечность. Никаких людей, никаких проблем, никакой боли. Только чистота момента и абсолютный контроль.

Мы понимаем друг друга без слов. И это пугает больше, чем влечение.

Музыка меняется на более медленную. Басы теперь не долбят по ребрам, а поглаживают, приглашают к близости. Пары начинают собираться на танцполе, тела сливаются в полумраке.

— Полина, — говорю, решаясь вырваться из опасного гипноза зеленых глаз. — Потанцуем?

Лицо светлеет как детское.

— С удовольствием!

Веду ее на танцпол сквозь толпу. Руки ложатся на тонкую талию, она обнимает меня за шею, встает на цыпочки, чтобы дотянуться. Двигаемся в медленном ритме, тела близко, но без искры. Как танец на