Любовь-онлайн. Пилот для лучшей подруги - Лена Харт

Полина мягко касается моего запястья.

— Тем, все нормально? Ты какой-то напряженный.

Оборачиваюсь к ней с улыбкой, которая дается через силу.

— Все отлично. Просто рабочая неделя выдалась адской.

Беру ее руку и переплетаю наши пальцы. Ее ладонь теплая, мягкая, доверчиво ложится в мою. Именно такие прикосновения я искал — спокойные, комфортные, без этого болезненного электричества, которое пронзает каждый раз при случайном контакте с Кариной.

Но даже держа руку Полины, не могу не смотреть, как Костя помогает Карине выбрать шар, как его ладонь задерживается на ее талии, показывая правильную стойку. Как она смеется его шуткам, запрокидывая голову назад.

Вечер только начался, а мой тщательно продуманный план уже рассыпается в прах. И самое страшное — кажется, мне это даже нравится.

Глава 15

АРТЁМ

Четырехместный столик в боулинге превращается в поле битвы. Делаю глоток, и жжение в горле кажется детской забавой по сравнению с пожаром, который разгорается в груди каждый раз, когда взгляд скользит к дорожке.

Костя стоит позади Карины, его руки направляют ее движения, показывая, как правильно держать шар. Она неловко сжимает тяжелый шар пальцами, и я представляю, как эти же пальцы касались моей щеки на кухне кондитерской. Как они дрожали, когда я притянул ее к себе.

— Тем? — голос Полины возвращает меня в реальность. Она наклоняется ко мне, и волна ее духов окутывает теплом ванили и жасмина. — Ты так напряжен. О чем думаешь?

— О работе, — лгу я с легкостью, отработанной годами службы. — Расскажи еще про новые рецепты.

Ее глаза загораются, и она начинает рассказывать про шоколадные пирожные с лавандой. Я киваю в правильных местах, изображаю интерес, но все мое внимание приковано к тому, как шар Карины катится по дорожке, неловко виляя в сторону. Два кегли падают с глухим стуком.

— Катастрофа! — смеется она. Звук пробегает по коже мурашками.

Костя подходит к ней, берет за руку таким же уверенным жестом, каким я когда-то брал руки других женщин, не подозревая, что значит по-настоящему хотеть прикоснуться к кому-то. Он что-то шепчет ей на ухо, и я вижу, как Карина краснеет не от смущения, а от удовольствия. Игриво толкает его в плечо, и мою челюсть сводит так, что зубы скрипят.

— … поэтому я и подумала о мини-пирожных для фуршетов, — продолжает Полина, не замечая, что я слежу за каждым движением женщины в черном платье.

— Отличная идея, — бормочу, делая еще глоток. Не помогает. Только обостряет каждое ощущение, каждый звук ее смеха режет по нервам.

Костя возвращается к столику, небрежно обнимая Карину за плечи. Этот жест выглядит естественно, словно они знакомы годами, а не полчаса. Ее плечо идеально помещается под его ладонью.

— Твоя очередь, приятель, — подмигивает он мне. — Покажи дамам, на что способен ас авиации.

Встаю слишком резко. Полина вскидывает брови от неожиданности.

— Сейчас вернусь.

Подхожу к дорожке, выбираю самый тяжелый шар. Мышцы напрягаются, и я чувствую, как накопленная за вечер ярость перетекает в руки. Делаю замах и пускаю шар с такой силой, словно хочу пробить стену. Страйк. Все десять кеглей разлетаются с оглушительным грохотом.

— Ого! — восхищается Полина, хлопая в ладоши. — Это же профессиональный уровень!

Но я смотрю на Карину. Она тоже хлопает, но медленнее, задумчивее. В ее зеленых глазах мелькает что-то, что заставляет сердце пропустить удар. Понимание? Или она тоже чувствует это болезненное электричество между нами?

— Мой ход! — Костя направляется к дорожке с коронной развязной походкой.

Карина проходит мимо, возвращаясь к столику, и на мгновение наши плечи соприкасаются. Электрический разряд пробегает от точки контакта по всему телу, и я понимаю, что весь мой план летит к черту.

Сажусь рядом с Полиной, кладу руку ей на спину. Она доверчиво прижимается, и мне становится тошно от собственной фальши.

— Ты такой сильный, — тихо говорит она, ее рука ложится мне на бедро. — Наверное, в небе тоже все контролируешь так же уверенно.

— Стараюсь, — отвечаю деревянным голосом.

Костя делает спэр и возвращается с победным видом. Садится рядом с Кариной. Я замечаю, как она не отодвигается, когда его колено касается ее ноги под столом.

— Рассказывай про полеты, — просит Карина, поворачиваясь к нему всем телом. — Это правда так романтично, как в кино?

В ее голосе звучит неподдельный интерес, и что-то злое скребет когтями изнутри. Она никогда не спрашивала меня о работе с таким энтузиазмом.

Костя оживляется. Он обожает быть в центре внимания, особенно женского.

— Однажды мы летели над Альпами на закате, — начинает он историю, которую я знаю наизусть. — Небо было цвета расплавленного золота, а горные пики казались кружевом на этом фоне…

Полина что-то говорит про новую кофемашину, но слова не доходят. Я смотрю, как Карина слушает Костю: наклонив голову, приоткрыв губы от восхищения. Как ее глаза блестят в неоновом свете, когда он рассказывает про турбулентность над Атлантикой.

— И вдруг приборы показали критическое снижение давления в одном из двигателей, — продолжает Костя, наклоняясь ближе, чтобы перекричать музыку. — Пришлось экстренно сажать самолет в Цюрихе…

Карина ахает и инстинктивно касается его запястья.

— Боже, как страшно! Ты настоящий герой!

Что-то лопается у меня внутри с почти слышимым треском.

— История преувеличена раза в три, — говорю громче, чем нужно. — Никакой экстренной посадки не было. Обычная процедура по регламенту.

Костя удивленно поднимает бровь, а в глазах Карины вспыхивает знакомый холодный огонь.

— Как интересно, — произносит она тоном, от которого холодеет кровь. — Значит, мой спутник не только обаятелен, но и скромен.

«Мой спутник». Эти слова бьют точнее снайперского выстрела. Она называет Костю «своим», и ревность взрывается в груди, как граната.

— Полина, — резко поворачиваюсь к ней. — Потанцуем?

Она моргает от неожиданности, потому что здесь нет танцпола, только крохотная площадка у бара, где пара подвыпивших девчонок пытается двигаться под хиты девяностых.

— Конечно, — соглашается она с улыбкой, которая режет хуже любого упрека.

Веду ее к импровизированному танцполу. Обнимаю за талию, и она прижимается ко мне: мягкая, теплая, пахнущая знакомыми духами. Должно быть хорошо. Она идеальна: добрая, искренняя, без острых углов и ледяных стен.

Но вместо тепла я чувствую только вину, острую как лезвие.

Через ее плечо вижу наш столик. Костя что-то азартно рассказывает, размахивая руками, а Карина смеется так, как никогда не смеялась со мной. Непринужденно, естественно. Рядом с ним она расцветает, сбрасывает ледяную маску.

И тогда происходит то, чего я боялся больше всего.