Полковник. Я тебя раскрою - Кара Райр

— Женщины, блять. — со смешком выдохнул Алик.

— Сначала мечтаешь о милой телочке, потом через месяц хочешь, чтобы она хотя бы сутки тебя не трогала. А в итоге — или огонь в квартире, или тишина, от которой самому страшно.

Фармацевт откинулся на спинку кресла.

— А моя… Рыжая бестия. Она не просто огонь — она кислота. Я с ней чувствую, будто меня по лезвию водят. Но сука… Хочется обратно. Как дебил. — Я смотрел на друзей, зная, что они меня понимают.

— Все мы дебилы, брат. Кто-то молча, кто-то вслух.

— Просто не признаемся себе. Но как только уходит — дышать нечем. Даже если знать, что с ней — ад. Без неё — пусто. Я точно знаю, я на два года свою отпускал.

— Ладно. Мне надо подумать. Хорошо подумать. Иначе сделаю глупость. Либо позвоню… либо приеду. — Я смотрел в пол, мыслей куча, но не могу зацепится ни за одну.

Глава 26

Эльвира

Я гуляла по парку.

Он был скучный, серый, как и вся моя жизнь в последнее время.

Я шла медленно, в руке — пакет с черствым хлебом.

На скамейке у пруда я села и начала бросать куски этим вечно голодным, наглым уткам, которые с таким рвением били клювами по воде, будто в этом их последняя миссия на земле.

Гребаные утки.

Они не знали разочарования. Не испытывали чувства, что отдала себя не тому.

Им было всё равно — кто ты: прокурор, предатель или просто разбитая женщина.Лишь бы хлеб.Лишь бы крошки.

Я вздохнула, бросая очередной кусок.

Он упал, утка налетела на утку, заквакали.

Вот так и мы, люди. Толкаемся за внимание, за иллюзию любви, за право быть рядом. Даже если ничего не получим.

Я почувствовала, как в груди стало пусто. По-настоящему. Как будто внутри — только воздух, и тот выдохся.

И вдруг...

Гул двигателя.

Тихий, уверенный, тяжёлый.

Я даже не сразу посмотрела. Но звук был до боли знаком.

Повернула голову — и застыла.

Его машина.

Тот самый внедорожник.

Я не дышала.

Он остановился прямо у края дороги.

Дверь приоткрылась.

И он вышел.Давид.

Шел ко мне.

Не быстро. Немедленно.Ровно так, как ходит человек, который всё решил.

Я вцепилась в край скамейки.

Сердце заколотилось.

Что я чувствовала?

Радость?

Нет. Это было бы слишком просто.Боль?Конечно. Она всё ещё во мне.

Гнев? Страх? Вина? Желание?

Всё сразу.

Я не знала — встать ли, убежать ли, закричать или просто разрыдаться.

Но он уже подходил ближе.

И с каждым его шагом моё сердце стучало громче.

Потому что я понимала —

это не случайная встреча.

Он пришёл.

И теперь вопрос только один:

зачем?

Я не успела даже ничего сказать, как он остановился передо мной. В нём уже не было той ледяной отстраненности, что была тогда, в квартире. Он был совершенно другой. Таким я его еще не видела, или не хотела видеть?

— Привет, неженка, — сказал он.

Голос хриплый, теплый, как будто прошел через полдюжины сигарет и тысячу мыслей.

Он опустился рядом, забрал у меня из рук пакет с хлебом и начал кидать крошки уткам, будто это был самый обыденный разговор в мире.

Я сидела молча. Дыхание — сбивчивое.

— Я не спал с твоей сестрой, — выдохнул он. — Она приехала по вызову как… ты сама знаешь кто. Спала с самым бедным из нас. С залётным. Я хоть и был в дрова, но даже тогда понял — с ней бы не лёг.

Я не повернулась, но губы дрогнули.

— Она, может, и думает, что я пьяный и ничего не пойму. Может, хотела бабла пососать. Но я не идиот. Я помню.

Тишина повисла между нами, плотная, как осенний туман.

— А я… — выдавила я. — Я просто хотела отомстить. Я знаю, что Ваня не твой.

Он бросил хлеб.

Утки закрякали. Но мы уже не слышали.

— Нормально так отомстила? — спросил он, повернувшись ко мне.

— Нормально, — шепчу. И чувствую, как слезы подступают. Только не падают.

Он смотрит. Я тоже. И в этот момент между нами нет фальши. Ни одного слоя.

— Я знаешь, что понял за это время? — говорит он, глядя прямо мне в глаза.

— Что? — прошептала я.

— Хоть ты и стерва… — он на секунду замолчал. — Я по тебе скучал.

Я не успела ни выдохнуть, ни пошевелиться.

Он просто потянулся и поцеловал.

Резко.

Жадно.Как будто все эти дни он сдерживал себя, и вот наконец сорвался.

И я…

Я не оттолкнула.Не отвернулась.