Полковник. Я тебя раскрою - Кара Райр

Молчание сжигало сильнее, чем любые слова.

Внутри всё клокотало. Он опять выстроил какую-то чертову игру, а я, как дура, плыву в ней — даже не зная, на каком я ходу.

Я не выдерживала.

В голове у меня — буря.

Как будто весь день был тщательно отрепетированной театральной постановкой, а теперь — тишина, финальный занавес. Только вот аплодисментов не было. И я не понимала, что всё это было.

Больница, дети, свет, камеры. Он — в центре всего, уверенный, добрый, активный. Врачи с ним как с родным, сотрудники улыбаются. Он там как рыба в воде.

Потом фуршет, и этот его круг — мужчины в серых костюмах, обсуждение чего-то важного. Он отходил к ним на десять минут, я чуть не сорвалась, чтобы пойти следом.

О чём они говорили? Кто они? Что за связи?

И вот теперь — молчание. Давид за рулём, взгляд вперёд, будто меня рядом вообще нет.

Я не выдержала.

— Тебе от меня что надо? — вырвалось. Голос был ровным, но внутри всё дрожало.

Он не сразу ответил. Медленно повернул голову, окинул меня взглядом — тёмным, спокойным, с этой своей фирменной ухмылкой.

— Хочу переспать с тобой. Или нет. Не понял пока.

Что?!

Я обернулась к нему с таким выражением лица, будто он только что предложил выкрасть Папу Римского.

— Прости, — прохрипела я, — чтобы переспать с девушкой, ты устраиваешь открытие отделения для детей с онкологией?

— Почему нет? — он пожал плечами, как будто речь шла о заказе кофе. — Громкие жесты производят впечатление.

Я смотрела на него в полнейшем ступоре. Глаза расширены, губы приоткрыты.

Умом я понимала: это всё — игра. Давление. Выдержка. Манипуляция. Но…

Он переходит все границы.

Он всё ещё смотрел на дорогу, как ни в чём не бывало.

— Ну, это вроде как очевидно, не? Я пытаюсь разобраться.

Я уставилась на него. Всё смешалось: шок, злость, непонимание.

— Чтобы… — я сглотнула, — переспать с девушкой, ты, прости Господи, тащишь ее в клинику для детей?!

Он чуть усмехнулся. Не глядя. Почти нежно.

— А что, не впечатлило?

— Ты ненормальный, — прошептала я.

И дело было не только в словах.

Весь день, весь этот праздник, открытие отделения, дети, рисунки, шампанское, — всё это вдруг приобрело гротескный оттенок.

Как будто он швырнул в меня маску: вот, мол, посмотри, как я умею быть хорошим. А потом — «хочу переспать с тобой».

Вот ты кто, Давид. И вот зачем всё это было.

А может, наоборот? Может, всё было настоящим? Может, он сам не знает, что творит — метается между чувствами и привычкой ломать всё под себя?

Я не знала. Я ничего уже не знала.

Только одно — я не позволю ему управлять мной.

Даже если внутри всё горит. Даже если часть меня… хочет понять, почему он такой.

Я сжала руки в кулаки на коленях. Платье мялось под пальцами, но мне было всё равно.

Он что, реально решил, что можно просто так разыгрывать такую пьесу, а потом вот так, между делом, сказать: «переспать или не переспать»?

Мозг пытался вернуть меня в профессию.

Я вспомнила, как в медицинском центре он свободно болтал с врачами, обменивался взглядами с заведующими, уверенно перемещался по коридорам, как будто это его собственность.

Как он отходил поговорить с мужчинами в серых костюмах. Как те слушали его, кивали, не перебивали.

Он в системе. Внутри. Глубже, чем я думала.

Нужно копать. Нужно добраться до медицинской сферы. Возможно, он курирует какие-то закрытые программы. Или прикрывает.

Но всё это утекало сквозь пальцы, как только я снова слышала его голос. Как только он снова смотрел на меня этими своими глазами, где всегда была насмешка.

И вдруг… я взорвалась.

— Так давай переспим! — выпалила я. Голос дрожал, но в нём была ярость. Смешанная с болью. С усталостью. С вызовом.

Он чуть повернул голову, медленно, как будто наслаждался паузой. И — усмехнулся.

— Я устал сегодня, — сказал он мягко, вкрадчиво. — Так что… может быть, в другой раз.

Грудь сдавило так, что стало трудно дышать. Он с ума сошел? Серьезно? Он адекватный вообще?

Он… отверг меня. И не с жестокостью — с равнодушной насмешкой.

Ирис...

Чертов Ирис, который всегда так поступает. Знала ведь. Скотина.

Машина въехала во двор. Он даже не стал останавливаться у подъезда — просто подкатил ближе к тротуару.

— Спокойной ночи, неженка, — сказал он. Без взгляда. Без эмоций. Даже бровью не повел.

Я вышла. Не хлопнула дверью. Не обернулась.

Глава 18

Эльвира

Прошло три дня.

Снова.

Кажется будто цифра три проклята. Или это его очередная игра? Скорее всего второе.

И снова была — тишина.

Никаких сообщений. Ни звонков. Ни даже дурацкого "привет" в мессенджере.

Просто пустота. Как будто он исчез. Как будто меня не было. Как будто всё, что случилось — было воображением.

А я?

Я продолжала ходить по кабинетам, делать свою работу, подписывать бумаги, строить строгий вид, отвечать на вопросы коллег.

Но внутри… всё горело.

Меня бесило всё.

Компьютер, который зависал.

Куртка, которая всё время спадала с вешалки.

Кирилл, который не мог объяснить нормальным языком, что случилось в его деле.

И я сама.

Особенно — я сама.

Я ловила себя на том, что не могу сосредоточиться. Прокручиваю всё снова и снова. Его слова. Его взгляд. Его ухмылку. То, как легко он сказал: «Я устал. Может, в другой раз.»

Как будто я — опция.

Вариант на потом.

Проходной эпизод.

В голове звенело: Почему?

Почему он так?

Почему — нет?

В какой-то момент, когда не выдержала уже сама себя, я пошла в туалет.

Зашла, включила свет, встала перед зеркалом.

Глянула в отражение.

Женщина. 32 года. Сильная. С карьерой. Умная. С характером. С правильными чертами лица. С фигурой, на которую не жалуются. С глазами, которые многое видели.

Я провела пальцами по щеке, поправила волосы.

Я что, некрасивая? Я непривлекательная? Я недостойная?

Губы дрогнули. Я отвернулась и зажмурилась.

Нет. Это не про внешность. Это — про власть.

Он играет. Он держит паузу. Он ломает.

Но черт бы его побрал — почему так задевает?

Почему мысли, которые должны быть о деле, о материалах, о поисках в медицинской сфере, об анализе контактов, — всё сметает одним вопросом:

Почему он мне отказал?

Я оперлась о раковину и глубоко выдохнула.

Соберись, Эля.

Это всё — не про чувства. Это — операция. Это —