Владелец и собственность - Аннеке Джейкоб

было раскрасневшимся и горячим, и она тяжело дышала. Она горячо целовала и лизала его руку. А когда он всё же коснулся ее груди, то лишь для того, чтобы раздавить твердые соски между пальцами и жестоко потянуть за них. Она скулила и хрипло хватала ртом воздух, ее маленькое тело молило о большем с каждым толчком и содроганием. Однако Гарид остановился, увидев, что она сжимает бедра вокруг двух фаллоимитаторов. Он нашел распорку, чтобы закрепить ее между ее коленями, привязал ее запястья к лодыжкам и надел зажимы на ее соски. Затем он ушел смотреть ночную голограмму. Была одна, которая ему нравилась, с пейзажами знойной луны Хента — суровые, прекрасные образы, которые оставались с ним надолго.

Было уже поздно, когда он вернулся и воспользовался ртом своей женщины. Она трепетала, пылко посасывая его, пока его большие руки управляли ее головой. Он откинулся назад и не торопился, а в конце концов его глаза закрылись, и он полностью управлял ею с помощью пальцев. Он был наполовину в дреме, космическая голограмма всё еще кружилась в его голове. Он позволил течению своего удовольствия двигаться медленно, визуализируя сверкающую ртуть, текущую по лунной долине. Когда он закончил, он оставил ее в ее маленькой конуре под лестницей, ее руки были прикованы цепью к ошейнику, а колени всё еще разведены распоркой. Он снял зажимы с сосков, но оставил фаллоимитаторы внутри на всю ночь. Ее глаза, загнанные в ловушку, сверкающие омуты, были последним, что он увидел в полумраке, закрывая дверцу конуры. Утром они были обведены темными кругами, полные глубокой мольбы. Гарид получил от этого огромное удовольствие и не стал её удовлетворять.

Терин

— В этот раз ты навестишь Лаве?

— Я же не такой затворник, как ты. И я должен хвататься за любые возможности, как только их нахожу. У меня есть считанные дни, чтобы закончить тот проект.

Глаза Терина смеялись. Гарид лишь пожал плечами. Подход его друга к удовольствиям был лишен каких бы то ни было сложностей. Гарид же пребывал в собственном ощущении непохожести, своей до абсурда странной сексуальности, и уже не в первый раз отмечал, что ничто из этого не трогало Терина. Приподнятое настроение редко изменяло этому человеку, несмотря на всю фрустрацию от того, что он так сильно желал чего-то, чего на самом деле не мог себе позволить.

— Мне казалось, ты говорил, что берешь дополнительные заказы, чтобы заработать денег.

— Ну, признаю, иногда это тяжелый выбор: поиграть с чужой сладкой киской сейчас или вкалывать ради какой-то гипотетической, редкой, до абсурда дорогой самки позже, когда я буду слишком стар, чтобы наслаждаться ей. Что бы выбрал ты? Нет, не отвечай; мне ни к чему выслушивать о твоих талантах к отсроченному удовольствию. Особенно теперь, когда тебе больше не нужно ничего откладывать.

— Только смотри не потеряй контракт, ладно? Мне бы не хотелось думать о том, что у тебя вообще нет никаких шансов, ты, ленивый ублюдок.

— Ты думаешь, что я ко всему отношусь несерьезно, но на самом деле эта моя амбиция — стать владельцем женщины — сотворила огромные вещи с моей карьерой. Я работаю в разы усерднее, чем работал бы в противном случае. Это для меня не свойственно. Не лишай меня маленького веселья. Я делаю это, только когда могу беззастенчиво усесться кому-то на хвост, — хочу добавить, абсолютно беззастенчиво, — чтобы не тратить топливо для аэрокара.

Гарид вынужден был признать, что это неплохой компромисс. Планета-то огромная.

— Только не говори мне, что все, кроме меня, делятся своими рабынями; я в это не верю.

— Нет, ты прав; существуют разные степени собственничества.

Терин приставил длинный палец к виску, пародируя раздумья.

— Дай-ка подумать. На одном конце спектра — такие ревнивые огры, как ты, которые никого не подпустят к своему сокровищу. Их не так уж много, но они существуют. Потом есть те, кто позволяет смотреть, но не трогать, или ласкать, но не трахать. Многие делятся только с другими владельцами; парни вроде меня — это самцы-одиночки, которых отгоняют от стада. Но некоторые из них — хорошие парни! — просто обожают делиться. Им в кайф заставлять женщину обслуживать своих друзей. И конечно, они любят угощать своих друзей.

Он сардонически приподнял бровь и поиграл ею.

— Ладно, ладно. Я же сказал, что дам тебе знать. Не торопи меня, или я вышвырну тебя из стада навсегда.

Терин беззвучно рассмеялся, отступил от экрана, опустил голову и приготовился к атаке.

Гарид не обратил на это внимания.

— Чего я не понимаю, так это как ты вообще можешь уходить потом.

Терин перестал рыть пол копытом и посмотрел на экран.

— Без женщины на поводке?

Он нашел на что посмотреть за кадром.

— Да. Очень угнетает.

Он снова сверкнул глазами на экран.

— Но оно того стоит. Удовольствие сейчас — вот мое кредо, и я буду стоять на своем. Если бы я так сильно не хотел собственную женщину, я бы и не подумал о таком напыщенном планировании наперед.

Терин работал без передышки уже несколько недель, лишь изредка поглядывая на питомицу Гарида по видеосвязи, чтобы скрасить свое существование, когда получил сообщение с просьбой перезвонить Лаве. Он мгновенно перезвонил, его сердце забилось чаще.

— Терин, ты, вечно возбужденная экструзионная машина, что ты делаешь завтра?

Лаве был производителем с целым арсеналом подобных метафор.

— Ничего такого, от чего я не смог бы отвертеться, мой добрый друг.

— Завтра у меня встреча в твоих краях. Хочешь поехать обратно со мной? Я смогу подбросить тебя обратно до самого Майска на следующий день.

На следующий день? Ему еще ни разу не предлагали остаться на ночь.

— Да, оттуда я смогу добраться. Спасибо!

Он безжалостно перекроил свое расписание и радостно позвонил Гариду. Весь оставшийся день он порхал в предвкушении.

На следующий день он сидел на террасе, ощущая на лице освежающий ветерок позднего полудня, наблюдая, как свет на небе меняется с лимонного на бледно-оранжево-желтый, и принимая напиток из рук рабыни Лаве, Мерти. У женщины были мягкие, щедрые изгибы, привлекательное лицо и длинные, волнистые темные волосы. Она была высокой для жительницы Раниза — целых 160 сантиметров. Лаве позволил Мерти носить полупрозрачную серебристую юбку, которая длинными треугольниками скользила по ее бедрам. Это почти не скрывало ее темных кудряшек на лобке, и сквозь ткань Терин мог разглядеть длинные отметины, украшавшие ее бедра и ягодицы. Он бы хотел, чтобы эти отметины оставил он. Пышные круглые груди были обнажены, большие соски в данный момент были