Владелец и собственность - Аннеке Джейкоб

широкими и мягкими; Терин с нетерпением ждал возможности заставить их затвердеть под своими губами и зубами. Мерти, опустив глаза, повернулась обратно к кухне, бирки на ее ошейнике тихо звякали, а тонкая короткая цепь, соединявшая ее лодыжки, звенела немного громче. Ее укороченные шаги заставляли ее бедра заманчиво покачиваться под прозрачной юбкой, и Терин прикусил нижнюю губу и тихо застонал; его член уже был твердым как камень.

Он услышал голос Лаве на кухне и тихий ответ. Тон Лаве стал громче, и Терин услышал, как Мерти скулит умоляющим тоном. Затем последовал резкий шлепок. Терин уже был на пути туда, когда Лаве позвал его. Мужчина держал Мерти за ухо, наполовину согнув ее.

— Она не подготовила приправы, как я ей велел. Передай мне эти наручники, ладно?

Они были из тонкого металла, но широкие, плотно прилегали и закрывали половину каждого предплечья. Терин принес их и наблюдал, как Лаве сковал руки женщины за ее спиной и опустил ее лицом вниз себе на колени. Ее хрипловатый голос с ранизским акцентом тихо умолял:

— Пожалуйста, хозяин, простите, я забыла, пожалуйста, не наказывайте меня, пожалуйста?

— Ты не думаешь, что заслужила это, ленивая (lazy) девчонка?

Лаве использовал слово «рузу» (ruzu) для девочки — деревенское уменьшительно-ласкательное для самки стадного животного. Он назвал ее коровой, и она это поняла.

— Нет… да… я больше не забуду, простите, пожалуйста, не делайте мне сегодня больно. Пожалуйста? — молила она.

Она испуганно сжимала ягодицы и полуплакала.

— Я обещаю, что буду хорошей.

Она напряженно, но соблазнительно извивалась, лежа на его коленях. Ее шелковая юбка запуталась вокруг нее и под ней, но Лаве задрал ее ей на спину, и ее задница оказалась голой. Цепочка на ее лодыжках звенела, когда она сучила ногами по его бедрам.

Лаве рассмеялся.

— Ты будешь лучше, чем просто хорошей.

Он крепко схватил обе ее руки левой рукой и с силой опустил правую, накрыв одним ударом большую часть ее задницы. Она ахнула.

— Ты же плохая, ленивая маленькая девочка, не так ли, Мерти?

— Нееет, больше не надо, не…?

Ее крик оборвался еще одним взрывным шлепком.

— Ой, пожалуйста, пожа…?

Очередной удар вышиб из нее дух, и следующие несколько ударов исторгли из нее лишь бессловесный вой. Лаве немного сбавил темп, и она снова попыталась умолять, но без заметного эффекта. Следующий удар довел ее до слез. Она бессвязно рыдала на протяжении следующей серии шлепков, беспомощно брыкаясь.

Терин наблюдал с глубочайшим наслаждением, с тем видом удовольствия, которое предвкушает еще большие радости впереди. Лаве и раньше развлекал его, но подобные сцены никогда не приедались. Удары не то чтобы сыпались дождем, скорее градом, таким градом, который бьет по земле огромными, размашистыми шлепками.

Когда ее задница стала ярко-малиновой, Лаве остановился и позволил Терину почувствовать жар, исходящий от ее кожи. Мерти лежала обмякшая и всхлипывающая, низко опустив голову. Слезы стекали по ее длинным волосам на пол.

— А теперь скажи нам, кто ты, Мерти, — сказал Лаве. Его голос был обманчиво спокоен.

Она сглотнула, мгновение подышала и содрогнулась.

— Я плохая, ленивая девочка, хозяин, — прохрипела она.

— А теперь ты будешь считать для Терина.

Она напряглась у него на коленях и завыла. Он поставил ее на колени перед собой.

— Принеси ремень, Мерти.

Она так сильно замотала головой, что капли разлетелись в стороны, но посмотрела в лицо своему хозяину, проглотила слезы и тут же покорно поползла на коленях на другую сторону комнаты.

— Задери юбку, чтобы мы могли видеть твою задницу, Мерти, — сказал Лаве.

Она выдавила:

— Да, хозяин, — наполовину со всхлипом, и связанными руками подтянула юбку под мышки. Ее ягодицы оказались болезненно-красными, а не розовыми, какими они казались сквозь складки ткани. Она ползла дальше, на коленях делая маленькие шажки, не дальше, чем позволяла цепочка на лодыжках. Мужчины наблюдали, завороженные подрагиванием красивых красных холмиков воспаленной плоти. На другом конце комнаты стояла низкая скамейка, на которой были разложены различные инструменты. Мерти нагнулась от талии, демонстрируя темно-красную мерцающую киску в окружении темных кудряшек, и взяла в зубы ремень. Затем она повернулась и направилась обратно к ним, опустив мокрые глаза. Ее то и дело сотрясали редкие всхлипы. Она принесла ремень к ногам своего хозяина, а затем посмотрела на него снизу вверх умоляющим взглядом.

— Отнеси его Терину, непослушная девчонка!

Она опустила глаза и выглядела так, словно вот-вот снова расплачется. Затем она судорожно вздохнула и подползла к Терину, который взял ремень из ее рта и сел на стул, который до этого занимал Лаве.

— Что это было? — спросил он Лаве.

— Ничего, просто проверяет границы. Ей нравится притворяться, будто я единственный, кто может ее наказывать.

Терин посмотрел на Мерти, стоящую на полу перед ним, и воспользовался возможностью поласкать соски, которые теперь так твердо торчали. Женщина вздохнула от удовольствия и поблагодарила его крошечным шепотом, издав визг и вой, когда он перешел к тому, чтобы жестко дергать, щипать и крутить их. Терин продлевал это до тех пор, пока не убедился, что она испытывает больше боли, чем удовольствия. Затем он втащил ее попу к себе на колени и осмотрел мокрую киску, настолько распухшую, что были видны внутренние губы, а между складок выглядывал клитор.

— Пока не трогай ее там, — сказал Лаве. — Она кончит, а она этого не заслуживает, пока не закончится наказание.

— Ладно. Сколько?

— Думаю, двадцати будет достаточно. Хороших таких. Мерти, ты будешь считать каждый удар и благодарить Терина, иначе получишь еще один.

— Нет… — простонала она. — Не заставляйте меня, хозяин, пожалуйста?

— Да. Разве ты не сказала, что ты плохая, ленивая девочка?

Она извивалась.

— Да, хозяин.

Это было скорее наполовину затаившее дыхание поскрипывание из ее положения.

— Так что же тебе нужно, рузу?

— Наказание, хозяин… — плакала она.

— Правильно. Так что ты будешь считать, и ты будешь благодарить Терина.

Ее тело на мгновение затряслось, а затем обмякло. Прошла долгая минута. Она жалко кивнула. Затем, казалось, она взяла себя в руки.

Терин сжал тонкие предплечья, скованные вместе у нее за спиной, поднял гибкий ремень над головой и резко опустил на одну ягодицу. Требуемые слова, казалось, были выбиты из Мерти вместе с вздохом под тяжестью удара.

Терин опустил следующий на другую ягодицу, и Мерти тяжело застонала и поспешно выпалила ответ. Она часто дышала, чтобы сдержать боль. Еще один удар. И еще, и еще один, впивающийся и обжигающий и без того багровые ягодицы, пока рабыня, запинаясь, произносила число и свою благодарность. На красной коже проступали багровые, распухшие следы. Терин прицелился восьмым