Северный танец - Лика П.

Она слушала с распахнутыми глазами, а потом молча повернулась и выполнила то, что я ей сказал. Встала в нужную позу. Я встал на колени, повернул ее голову в свою сторону, убрал волосы, чтобы не мешали.

– Сложи ладошки под щечку, – она выполнила. Провел по ее спине пальцами до попы. – Прогнись в пояснице и ножки раздвинь. Ты очень красивая, – сел сзади между ее ног. Черт я хочу ее попку, какая сочная. Сдернул с себя полотенце, наклонился и стал выцеловывать ее изгибы, прикусывая молочную кожу. Огладил рукой круглую попу, спустился к ее нижним губкам, гладенькие, только мои пальцы соприкоснулись с ее промежностью, как Марина напряглась.

– Не напрягайся, расслабься, я поласкаю тебя, – заговариваю ее, трогая пальцами промежность.

– Хо… рошо… – с придыханием ответила она.

– Ты влажная, малышка, и такая маленькая, – средним пальцем ласкаю ее чувствительный клитор, пара круговых движений, и она стала мокрой. – Ты очень чувственная, – после этих слов она шумно выдохнула и шире развела ножки. – Нравится, малышка… скажи? – не прекращая ни на секунду ласкать пальцами клитор.

– Да-а… ах…

– Хорошо… Марина, не сдерживайся, – черт… я сам еле сдерживаюсь, настолько возбужден.

– Скажи мне, Марина, если бы я тебе сказал, что мне очень бы понравилось, если бы я услышал твои предоргазменные стоны. Ты бы стонала бы для меня? Скажи, малышка…

– Да-а…

– Какая же ты умница у меня. Ты скоро кончишь… какая ты быстрая… только не сдерживайся, хочу услышать твой оргазм, – она стала немного постанывать. – Еще, Марина… громче, – присел на колени, стал разрабатывать ее узкую дырочку, входя в нее пальцами другой руки.

Я заметил, как ее тело напряглось, приподняв свою голову и приоткрыв рот, она протяжно простонала. Это ее первый оргазм с мужчиной, уверен она еще сама не осознает, какой темперамент у нее скрыт, и я собираюсь его вытащить наружу. Марина опустила обратно голову на свои ладони и прикрыла глаза. А я направил член в ее дырочку, пока она расслаблена, понемногу стал вводить головку и тут она встрепенулась.

– Тихо-тихо… не суетись, не хочу тебе навредить, нужно расслабиться, – блять, а это не так легко, попробуй еще всунь, когда там все так узко, то еще испытание.

– Ай!

– Расслабься… Марина… – еле втиснул головку, понимаю, что ей больно, и я решил не мешкать, сделал резкий выпад, крепко удерживая в руках ее тело… Крик Марины меня просто оглушил…

– Все-все, малышка… вот теперь, ты – моя.

– Пусти меня, – плача навзрыд, проговорила Марина.

– Все-все, Марин, больно больше не будет, – я застыл в ней, не двигаясь. Она тихо плакала. Блять… не могу так, чувствую себя насильником. Какое может быть удовольствие от этого… Осторожно вышел из нее, посмотрел на свой окровавленный член… мать твою, выглядит так, словно я им кого-то убил. Спрыгнул с кровати, обтерся набедренным полотенцем и подошел к Марине, которая свернулась калачиком, поджав под себя ноги.

– Иди ко мне, моя девочка, – взял ее на руки и понес ее в кресло. Сел в него и прижал ее обнаженное тело к себе. Она подняла заплаканное лицо ко мне и сказала:

– Прости меня, что повела себя как истеричка.

– Ты не истеричка, – вытирая ей слезы, произнес я. – Такова ваша природа, просто некоторые это проще переносят, а кто-то более болезненно. Я не хотел тебе сделать больно.

– Я верю тебе, – одинокая слеза скатилась по влажной щеке. Я вытер ее большим пальцем.

– Это главное правило, которое должно быть между нами, – доверие.

– Хм… между нами? – грустно усмехнулась она.

– Что тебя заставило усомниться в моих словах?

– Ничего, только я ведь понимаю, что рано или поздно, все заканчивается, – слушал ее, поглаживая по волосам, то и дело проводя пальцами по лицу, балдея от нежной кожи.

– Вот смотри, Марина, – улыбаясь, начал я. – Когда мы с тобой собирались в ванную, ты без колебаний вложила свою ладонь в мою. Это говорит о том, что внутренне ты мне готова доверять, но еще ищешь какие-то подвохи, словно не веришь, что я – есть, я – настоящей, и более того, скажу тебе, я никуда не уйду. – Не нужно ничего говорить, просто прими мои слова и не ищи скрытого подтекста. Ты сможешь?

– Не знаю… – рассматривала меня так, словно только открыла то, что давно искала для себя.

– Уверен, что чуть позже разберешься. Прошу тебя, не ерзай на мне, у меня член колом стоит, я так разрядку и не получил.

– Ой… прости, я не специально. А у меня там все печет, – поморщилась она.

– Тогда пойдем, я тебя помою, наберем воды в ванную и немного расслабимся, тебе должно стать легче.

– Только давай без зелья тети Гали, у меня скоро аллергия на него откроется, – ее слова заставили меня рассмеяться.

– Договорились, – встал вместе с ней и понес в ванную…

Положил на себя животом между своих ног. Она легла мне на грудную клетку, положив подбородок на сложенные локти. А я, закинув руки за голову, слушал ее рассказы о бабушке. Не осмеливаясь спросить о родителях, что-то подсказывает мне, не стоит эту тему затрагивать и самостоятельно лезть в это не стану, захочет, сама расскажет. Но бабушка мне уже нравится, хорошую девочку вырастила…

– Как себя чувствуешь?

– Нормально.

– А ты?

– Я? – удивленно поднял брови.

– Ну-у… там… мне крайне неудобно говорить об этом, – она смущенно отвела глаза.

– А-а-а… ты об этом, – усмехнулся я. – Не переживай, я себя стал ощущать монахом, как только ты появилась в этом доме. Это я о своей выдержке говорю. Ладно, давай вставать, вернемся к сорванному свиданию. Ты не против?

– Не-а… – улыбнулась, кокетливо прикусив губу.

– Что такое, Марин?

– Да, просто… мне хорошо… здесь и сейчас.

– Это хороший признак, – вставая, сказал я.

Она села, прижав колени к груди и пряча свой взгляд. Совсем еще девчонка, со мной обычно так женщины не ведут себя. Марина особенная, поэтому и моя. Не стал ее еще больше смущать, повернулся спиной и стал обтираться. Уверен, что она смотрит, изучает меня. Пусть смотрит, привыкнет быстрее.

– Я сейчас приду, – сказал и обнаженный направился на выход из ванной. Зашел в гардеробную, надел на себя спортивное трико с зауженными манжетами внизу и футболку. Снял с вешалки еще одну белую футболку для Марины. Поправил небрежно копну непослушных волос и пошел обратно.

– Ты не замерзла, вода не остыла? – первое, о чем я спросил у нее,