Сдайся мне - Анастасия Сова

Но я удерживаю этот стон в себе, потому что окажись он снаружи, это будет концом всего.

— Я трахал тебя пальцами в туалете, а ты стонала и кончала. Посмотрели бы на тебя тогда ученики, правда? Разве такой порочной девочке место в школе?

Слова Марата душат. Он будто произносит вслух все то, в чем я боялась упрекнуть сама себя. И теперь, когда вся правда выливается наружу, трудно контролировать то, что чувствую. Обиду и горечь. А еще грязное желание, что никак не хочет отступать.

Мужчина прав. Какой пример я показываю своим ребятам? Я пыталась вытащить Дашу со дна, а сама пала еще ниже.

И пока я пытаюсь разорваться между ненавистью к себе и желанием сопротивляться, Марат все больше завоевывает места между моих ног.

Вот он уже забирается под трусики, причиняя боль оттого, что мои ноги все еще плотно сжаты. Вот грубо и без нежности проталкивает в меня пальцы, отчего я буквально повисаю на руках, до сих пор сжимающих стол.

— Вот только теперь все будет иначе, — предупреждает меня хозяин квартиры. — Больше никаких поблажек тебе. Никакого выбора. Я возьму тебя так, как посчитаю нужным. А люблю я жестко. И ты, сучка, отработаешь каждую минуту моего гребанного ожидания!

Глава 25

Маша

Весь мир будто меркнет.

Я совершаю последнюю попытку получить свободу, но его умелые пальцы у меня внутри вдруг надавливают на такую точку, что сопротивление сбивается к чертям.

Ноги окончательно слабеют, и я понимаю, что больше не смогу сопротивляться.

У меня нет сил. Ни морально, ни физически.

Быть может, пора закончить все? Пусть берет меня. Ведь я так устала сражаться… Будто одна против всех. Против всего мира, что наступает с разных сторон, принося все больше разочарования в жизни.

Вторая рука мужчины забирается по моему телу вверх. Чувствую, как она с жадностью скользит по шелковой ткани блузки. Ощущаю ее силу.

Пальцы оставляют после себя жаркие следы на коже.

Крупная горячая ладонь добирается до моей груди. Сжимает. Накрывает полностью. И я никак не могу этому помешать. Оказываюсь в полной власти человека, сломавшего меня изнутри.

— Ммм… — Марат касается губами кончика моего уха. — Какая мокрая сучка мне досталась! Признайся честно, учительница, думала обо мне? Представляла, как на член натягиваю?

И только я собираюсь ответить, как мужчина стискивает пальцами мой сосок, сжимая его через ткань блузки и дешевого кружева лифчика.

Меня мгновенно пронзает удар электрического тока, пробегающий по всему моему телу, особенно сильно отдаваясь где-то в районе промежности.

Я глухо вскрикиваю и чуть подаюсь назад, упираясь попкой в его вздыбленный под полотенцем член.

Господи!

Сразу на миг трезвею, дергаюсь. Выпаливаю что-то в духе: «Урод, отпусти!», но Марат тут же сдавливает второй сосок, сжимая его до легкой боли, вызывая новую волну, пущенную во все уголки моего тела и разума.

Не знаю, как так получается, но вот я уже оказываюсь лежащей спиной на столе, а хозяин клуба нависает надо мной сверху.

Теперь, когда его пальцы больше не терзают меня изнутри, лишая рассудка, я вновь могу попытаться выкрутиться, но Марат не дает. Изо всех сил хочу стиснуть ноги, но его мощное тело мешает.

Я все еще в плену. Теперь распята перед ним, и ничто не мешает мужчине скинуть белоснежное полотенце и оказаться внутри моего лона.

— Я буду кричать! — предупреждаю его.

— Конечно будешь! — соглашается он. — Еще ни одна шлюха на моем болте молча не вертелась.

Марат наклоняется и целует меня в шею. Жадно, точно пытается испить, как вампир.

Он мощно втягивает губами мою кожу, а потом спускается ниже, покрывая поцелуями и другие участки обнаженной кожи. А потом рвет по сторонам половинки блузки, и пуговицы жалобно разлетаются во все стороны под его напором.

Пытаюсь оттолкнуть этого мерзавца, но то и дело отключаюсь из-за сладких судорог, что вызывают его поцелуи и недвусмысленное трение в районе киски.

Он закидывает мои руки над головой и одной своей ручищей сильно придавливает их к столешнице, не позволяя больше сопротивляться.

И этот его захват приносит боль, особенно, когда в минуты прояснения сознания я пытаюсь освободить запястья.

Марат бесцеремонно стягивает вниз мягкие чашечки моего лифчика, и тут же впивается в грудь губами. Облизывает и посасывает соски, поочередно втягивает их в рот.

Отстраняется и ударяет бедрами.

С испугом понимаю, что мужчина уже избавился от полотенца, и его горячий крупный член теперь отделен от моих дырочек только лишь мокрой тканью трусиков.

Марат ничего больше не говорит. Он неожиданно отводит мое белье в сторону, и упирается мясистой головкой в мой мокренький вход.

Не успеваю не запротестовать, не вскрикнуть, как он надавливает на него и с размаху оказывается внутри.

По телу против воли тут же прокатывается сладостная истома. Я закатываю глаза, потому что ощущения нереальные. Я и не думала, что может быть так. Что на движения внутри моей киски будет отзываться каждая клеточка.

Но самое удивительное, я оказываюсь готовой для него. И рассыпаюсь на части от каждого несдержанного движения. От стыда. От осознания. От жара, что печет между бедер, пока наглый захватчик орудует внутри меня.

Уже не отдаю отчет тому, что происходит. Только чувствую. Чувствую, как толчки внутри становятся все быстрее и быстрее. Как крупные яйца Марата бьются о мою чувствительную плоть, даже через трусики, отодвинутые в сторону.

И я сжимаюсь вокруг него. Сильно сжимаюсь. Ощущаю каждую венку. Со мной такого не бывало, чтобы от секса реально хотелось кричать.

И я кричу. Особенно в тот момент, когда огненные пульсации внизу моего живота становится невозможно терпеть. Когда яркая вспышка собирается где-то внутри и разрастается, пока не достигает своего пика, а мое тело не начинает нещадно трясти от целой серии взрывов. Разорвавшихся, точно атомные бомбы.

Глава 26

Маша

Марат тоже кончает. С хриплым стоном, больше похожим на звериный рык.

Он не особенно заботится о том, что будет со мной после. С удовольствием разряжается прямо на мою задранную юбку и трусики. Оставляет белесые капли на темной ткани.

Я смотрю на это все и не могу понять, как докатилась до такого? Как так вышло, что я, тяжело дыша, лежу на столе с раскинутыми по сторонам ногами, а на мне подсыхают капли семени мужчины, которого я едва знаю.

Степень отвращения к себе зашкаливает. Губы вдруг поджимаются, и я понимаю, что вот-вот заплачу, завою не только от ненависти