Сдайся мне - Анастасия Сова

У меня все же не получается сдержать слезы. Я просто подтягиваю колени к груди и заваливаюсь на бок, так и оставаясь лежать на столе.

Марат на это никак не реагирует. Он обходит стол с другой стороны и, судя по звуку, наливает себе что-то в бокал.

Наверное, для него это привычное дело.

Хотя, почему «наверное»? Для него женщины — расходный материал. Сегодня поимел одну, завтра другую, а после — третью. Для него наш случившийся секс — обыденность. То, о чем уже через пару дней можно благополучно забыть.

Вот только я не забуду. Никогда не забуду.

— Знаешь, учительница, а твоя проблема вовсе не в оргазме, — заключает вдруг Марат. — Кончаешь ты знатно. Для зажатой комплексами училки даже слишком горячо. У меня шлюхи в клубе так не кончают. Ни одна.

Не хочу отвечать. Сомнительный комплимент. Вместо ответа лишь стискиваю плотнее зубы. Только бы отпустил скорее, а там пусть что хочет думает.

— Но, понимаешь, это не основное их отличие. Главное, знаешь, в чем? Они свободны. Они выбирают жизнь. Кайф. Бабло.

Я сжимаю ноги сильнее. Будто хочу закрыться от Марата на максимум. Вот только мое действие имеет обратный эффект. Набухшие складочки, трущиеся друг об друга в этот момент, говорят о том, что мне снова хочется кончить. И от этого слезы начинают литься сильнее. Да и обиднее становится в несколько раз.

— Ты пойми, это нормально делать то, что ты хочешь.

Урод! Скотина! Ненавижу!

— Откуда тебе знать, чего я хочу? — вдруг поднимаюсь из своего положения и усаживаюсь на столе, беря на себя смелость заглянуть Марату в глаза.

Это дается трудно, учитывая, что он до сих пор полностью обнаженный, а его мощный член почти не опал после финала.

У меня аж ком к горлу подступает от осознания его размера и оттого, что такая штука могла поместиться в меня.

— Потому что ты течешь… Потому то в глазах у тебя голод. Блядь! Да просто подними свою задницу со стола и посмотри!

Я зачем-то делаю то, что он говорит. Спрыгиваю на пол и обнаруживаю, что лежала все это время прямиком на заявлении, собственноручно написанном в полиции. И теперь прямо посреди листа красуется здоровенное мокрое пятно от выделений, что сочились из меня, пока урод Марат толкался внутрь против моей воли.

— Если хочешь, можешь снова отнести его в полицию, пожаловаться на меня. Вот только, когда тебя там спросят, что с листом, не забудь рассказать все в подробностях.

— Хватит! — выкрикиваю, но больше даже обращаюсь к себе.

Мне тошно. Мутит от всего произошедшего.

— Не все продаются, Марат! — снова напоминаю. — Не всем нравится разврат. А то, что у меня было влажно — физиология. Мое тело так защищалось от тебя! От насилия, которое ты совершил!

Он вдруг подходит ко мне вплотную, наклоняется, и наши лица оказываются практически на одном уровне. Его подавляющая аура заставляет меня задохнуться. Позади стол, и отступать некуда. От силы, исходящей от этого мужчины, разум сжимается до размера орешка.

Марат долго разглядывает мое лицо, вызывая в груди целую бурю эмоций. А потом он вдруг касается моих губ пальцами. Те непроизвольно раскрываются, мгновенно реагируя на эти касания.

Я будто действительно послушная кукла в его руках…

И я улавливаю солоноватый запах… Его пальцы все еще пахнут мной.

От этого внизу живота снова схватывается возбуждение. Не могу поверить, что оказалась настолько порочной женщиной.

— Мы поступим так, — спокойно произносит Марат.

Он отстраняется, забирая с собой весь морок, что наслал на меня.

— Чего ты хочешь сейчас больше всего?

— Убраться отсюда! — говорю как есть, шипя сквозь зубы.

Я уже вообще ничего не понимаю. Не понимаю Марата, не понимаю себя. И мне, правда, хочется исчезнуть.

— Хорошо. Сейчас я разрешу тебе уйти. Но в следующий раз, когда ты прибежишь ко мне, а ты прибежишь, тебе придется умолять на коленях, чтобы я трахнул тебя.

Глава 27

Марат

— Свободна, — произношу я, тем самым оповещая учительницу, что она может уйти.

Физиология, сука?!

Лучше бы признала, что ее ни разу в жизни толком не трахали! А, почуяв реального самца, она тут же потекла, как и любая нормальная баба. Облегчила бы нам обоим жизнь.

Но нет. Девчонка гордо задирает голову и направляется к выходу. С таким видом, будто это не я жестко поимел ее несколько минут назад, а она трахнула меня во все щели.

Слышу, как хлопает за ней входная дверь, и со злости ударяю ладонями по столешнице.

— Сука! — рычу на девчонку.

Меня бесит, что впервые в жизни, то, чего я хочу, не дается легко.

А я почему-то хочу ни кого-то, а эту маленькую зажатую учительницу. Прямо как подросток, что ночами дрочит на одноклассницу, которая на него и внимания не обращает.

И она заставляет меня чувствовать себя дерьмом, способным опуститься до гнусного шантажа.

Она воротит свой маленький носик, точно я грязь под ее ногтями, а сама течет от желания поскакать на моем члене.

И я, сука, позволяю ей это все! Позволяю безнаказанно подавать на меня в полицию, красть девочек из клуба, не выполнять обещания.

Мне было бы гораздо проще взять с училки денег, которые я потерял, и навсегда распрощаться.

Но стоит только закрыть глаза, как перед взором встает ее образ. Эти неказистые дешевые шмотки на ней, которые сразу же хочется стащить. Пристроить член в ее маленькую влажную дырку.

Сжимаю кулаки. Зубы сами стискиваются в оскал.

Бесит, сука!

Будто жилы из меня тянет.

Баб вокруг херова туча! Бери и еби любую. Хочешь две. Три. Все мои танцовщицы готовы стать раком по первому требованию. Я могу не отказывать себе ни в чем. Но мне до боли в яйцах хочется трахнуть именно правильную училку, у которой от слова «секс» сразу же от стыда загораются щеки. А слово «член» она вряд ли вообще сможет произнести без запинки и не задохнуться.

Только подумал о ней, как болт тут же оживает.

А я все понять пытаюсь, какого хрена она так ломается? Смотрит на меня волком? Во всех грехах обвиняет?

А еще проблем подкидывает в виде ментов и недовольных гостей в клубе. А я терплю. Терплю и уступаю, чем невероятно раздражаю себя.

Если честно, я не удивлюсь, что эта моралистка снова побежит в полицию.

Просто… блядь! Раздвинь ноги