Искры льда - Елена Хантинг

– Там есть шампунь, мыло и мочалка, если надо.

– Круто. Спасибо.

– Нужно что-то еще? – Она опускает глаза на мою промежность.

Да, все еще стоит.

– Да нет.

– Тебе ничего не нужно? – Она замирает, взгляд бегает от лица к члену и обратно.

– Думаю, остальное сам.

– Уверен? – Она делает шаг к двери, но ей совсем не хочется уходить.

– Я выйду минут через десять. – Я включаю воду, и Санни возвращается в спальню, закрывая за собой дверь.

У меня вырывается стон облегчения. Я бы пригласил ее присоединиться, но у меня и так уже яйца выпрыгивают из мошонки. Если она разденется, намокнет и хоть пальцем ко мне прикоснется, я кончу в ту же секунду. А спать с скорострелом она вряд ли захочет. Лучше самому себе помочь. Вряд ли у меня будут проблемы с повторным поднятием. Скорее всего, я буду готов ко второму заходу, как только выйду из душа.

Стягиваю шорты, освобождаю член. Он прямой, как стрела. Яйца даже не висят, так налиты. Встаю под горячую струю, хватаю стояк и пару раз передергиваю в тестовом режиме. Там все так напряжено, что я уже даже не чувствую наслаждения. К тому же руки у меня после игрового сезона такие шершавые, что ощущения не самые приятные.

Обычно я хожу на парафиновые ванночки, чтобы размягчить ладони, но девушка, которая мне их делала, попала в мой список достижений. У нее домашнее спа с очень удобным расположением – прямо напротив моего дома. После процедуры она обычно ухаживала за моим членом – делала вагинальные обертывания. Раз я теперь с Санни, надо будет искать новое место, в котором подобного никто не ожидает.

Хватаю с полки ближайший бутылек и выдавливаю немного на руку, чтобы ускорить процесс – хотя много помощи мне не нужно. Комнату наполняет аромат мяты, парят клубы пара. Теперь понятно, почему волосы Санни всегда пахнут, как бокал мохито. Не думаю о том, что мята раскрывает поры. Дрочу, как вдруг начинает печь кожу. Хватаю душ, чтобы все быстро смыть, но жар только усиливается. Член просто горит.

Приходится кусать костяшки пальцев, чтобы не матюкнуться. Даже с тугими яйцами и пылающим членом кончаю за две минуты. Вообще не контролирую свой выстрел и пачкаю мочалку Санни. Все смываю, но пользоваться этим теперь я точно не буду.

Проблема номер один решена, надо оценить состояние яиц. Могло быть и хуже. Пока хватит просто сполоснуться. Беру розовый станок, ведь все свои оставил в сумке. Плюс через него мои яйца как бы касаются ног Санни и, возможно, киски. Оп! Уже чувствую, как кровь снова спускается к одному месту. Быстро домываюсь.

Уже вытираясь полотенцем, я понимаю, что оставил все чистые вещи в сумке, которая осталась у двери. Высовываю голову, ожидая, что Санни ждет меня на кровати (голая в моем воображении), но ее вообще нет в комнате. Зову, а она молчит.

Я выхожу и иду к сумке, роняю полотенце на пол, чтобы яйца сохли, роюсь в поисках шорт. Как только обнаруживаю, скрипит пол.

– Я принесла… огромный пенис. – Санни стоит в дверном проеме, в каждой руке по бутылке. – То есть… пить, принесла пить. Огромный пенис у тебя все равно уже есть. – Она машет бутылкой в сторону моей промежности.

– Огромный у меня громоотвод, да?

– Громоотвод?

– Лучше «молот удовольствий»?

Она ставит напитки на прикроватный столик и садится на кровать.

– Ты смешной.

Я прикидываю, стоит ли забить на шорты, ходить и дальше голым, как ходил бы дома, но Санни только что кончила. Не уверен, что она уже готова ко второму заходу. Поворачиваюсь и пытаюсь просунуть ногу в шорты так, чтобы не засветить яйца еще раз. Надеюсь, что перерыв на душ не сбил нас с ритма и шорты скоро будут сняты.

Она опускает взгляд ниже моего пояса, когда я запихиваюсь в шорты.

– У тебя больше не стоит.

– Члены как шарики – сдуваются.

Санни выгибает бровь.

– Это ты его сдул?

– Ага. – Не вижу смысла лгать.

– Я хотела сама. – Она складывает руки на груди.

Я подхожу и глажу ее щеку.

– Санни, ты можешь сдувать мой член, когда тебе захочется. Даже спрашивать не надо.

Она закатывает глаза, но тянется к моей руке.

– Душ был просто прикрытием?

– Отчасти, но я чувствовал себя грязным после самолета. – Вайолет заразила меня паранойей, однажды сказав, что в спертом самолете мы дышим одним и тем же воздухом снова и снова, вдыхая частицы кожи и фекалий. Моя сестра порой невыносима.

– Так ты… – Санни машет на мою промежность, жестом показывая дрочку. Ее рука в форме буквы «с», будто у меня член толщиной с банку пива – довольно щедро. Я тоже не малыш, но такой член стал бы звездой цирка.

– Ага.

– Надеюсь, ты помыл все, что обляпал своим белком. – Она подвигается на кровати, уступая мне немного места.

– Обляпал белком? – Я сажусь рядом с ней. – Мне кажется, ты слишком много общаешься с Вайолет. – Теперь я точно не расскажу, что обкончал ее мочалку. Надо выкинуть ее, пока Санни ею не помылась.

– Мне и старшего брата хватает. Его друзья-фигуристы постоянно торчали у нас дома, разбрасываясь мерзкими фразочками. Я попала на первую взрослую вечеринку еще до того, как у меня появилось право голосовать. Может, у меня нет столько же практического опыта, но наслушаться я успела. И кстати, фигуристы в этом плане еще хуже хоккеистов.

– Правда? – Я знал, что Уотерс долго занимался фигурным катанием до профессионального хоккея. Почти каждый второй хоккеист как минимум год катается на коньках. Помогает на льду.

– Конечно! Ведь в фигурном катании есть и девушки. Парни вечно клеятся к ним. Все это даже на инцест смахивает. Все встречаются со всеми. Ну, кроме Алекса. Он ни с кем не встречался, был слишком занят. – Санни наклоняет голову. – По-любому ты свел с ума кучу девушек, когда катался. Эти облегающие костюмы ничего не скрывают.

– Я такое не носил. Я просто занимался. Никогда не выступал.

– И слава богу! Перепугал бы всех своим мечом страсти.

– О, «меч страсти» мне нравится.

Я ставлю ноги по обе стороны от Санни, ложусь на нее, перенося вес на предплечья, как в планке, и кладу голову на ее грудь.

– Что ты делаешь?

– Обнимаюсь.

Я не соплежуй. Просто нравятся ласки. С фанатками я ограничиваю подобное до трех минут, чтобы они не сделали неправильные выводы. С Санни можно обниматься сколько угодно.

Мы так и лежим – молча, просто наслаждаемся. Когда есть только она и я, без