Искры льда - Елена Хантинг

В общем, я боялся, что там все «максимально естественно», как сказала Ви. Она предупредила, что хоккейные девочки меня разбаловали. На них, может, и тонны косметики, но внизу все гладенько. В том смысле, что волосы у них только на голове.

Когда я впервые потрогал лобок Санни, я был уверен, что это начало конца. Там, где обычно гладкая, нежная кожа, я нащупал колючий ежик. Шириной примерно пальца в два, не какой-нибудь там куст заросший. Мне она уже тогда сильно нравилась, так что я решил продолжить, подумал, что смогу и любителем мохнатки стать, если что. Может, потом уговорю ее сбрить. Рычагом стало бы обещание оргазма от языка.

Оказалось, я зря беспокоился. Мы перешли горы, и в ущелье меня ждала только мягкая кожа и влажная, теплая киска. А волосы просто были зоной посадки, чтобы я не потерялся.

Это было облегчение, признаюсь. Она дважды кончила тогда, а потом даже потрогала мой член. Совсем как в школе, только круче. Руки у Санни классные, очень сильные предплечья.

Прошло три месяца, а шайба в сетку так и не попала. Даже лицо в сетку еще не заглядывало. Не то чтобы я не пытался, просто не везло. Ви уже даже не раз намекала, что я так зациклился на Санни только потому, что она мне не дает, а мне нравится этот брошенный вызов. Ведь последние пять лет все женщины сразу роняли трусики и раздвигали ноги. Все, кроме Санни.

Мне это нравится. Пусть Ви и права. Но когда я смотрю на Санни, мой член трепещет почти так же сильно, как трепещет сердце.

Моя готовность лететь к ней в другую страну, даже зная, что придется выяснять отношения, тоже о многом говорит.

Я опускаю ладони и снова начинаю медленно подниматься. Санни закусывает губу и расслабляется в кресле, будто пытается придвинуться ко мне, дать рукам доступ выше. Я не рискую. Не сейчас. Я столько терпел, что, уверен, могу потерпеть еще чуть-чуть.

Наклоняюсь и целую ее коленку.

– Я не хотел портить тебе день.

– Знаю.

Она сжимает бедра от напряжения. Я прямо у нее между ног, чувствую ее мышцы ребрами. Я свои руки не убираю, поднимаюсь круговыми движениями к бедренной артерии. Кожа у Санни мягкая и теплая, пульс ускоряется. Такой я и хотел ее сделать: возбужденной, чтобы она отвлеклась. Я отстраняюсь, кладу руки на ее колени. Приходится прикусить губу, чтобы не улыбнуться, потому что она недовольно хмурится.

– Пожалуйста, не злись на меня, солнышко Санни. Я стараюсь. Понимаю, одних стараний мало, но скажи, что мне сделать, чтобы я мог все исправить. – Я не пытаюсь ее соблазнить речами, хотя в этом я обычно хорош.

Санни плотно прижимает ко мне коленки. Рука взлетает к волосам, будто она снова хочет нервно схватиться за прядку. Я вижу, что она пытается сдержать руки, не трогать меня, хочет еще чуть-чуть позлиться, но не может. Не знаю, что во мне ее так соблазняет – давайте признаем, я не принц на белом коне, – но, что бы это ни было, я согласен.

Она тянет ко мне руки и запускает пальцы в волосы. Ногти чуть-чуть царапают скальп. Мне нравится, когда она так делает. Пальцы захватывают мои волосы и отпускают. Снова и снова. Это мне тоже нравится. Если бы у меня был хвост, он бы стучал по полу.

– Не позволяй девушкам себя фотографировать.

– Они мои поклонницы.

– Они шлюхи.

– И поклонницы.

– Они тебя лапают.

Пальцы снова хватают меня за волосы, а я расслабляю руки на ее ногах и затем снова сжимаю, но только выше, у самого края шорт. Снова стараюсь отвлечь. Но это неправильно. Она права. Если бы я был на ее месте, мне бы такое не нравилось. Я не могу контролировать, куда люди суют свои руки. Контролировать я могу только свои.

– Важна мне только ты.

Ее неуверенность прослеживается в том, как напряжена ее челюсть, как она сжимает пальцы в моих волосах. Многие люди стараются избегать конфликтов. Но я не такой. Вся эта ситуация – прекрасный повод для восхитительного секса после ссоры. Идеальный баланс между желанием и злостью, возможно, принесет мне сегодня то, о чем я мечтал неделями.

Ее злость пузырится, как вода на грани закипания. Санни обхватывает мою шею сзади и тянет к себе, наши губы встречаются. После двух недель это волшебное ощущение.

Поцелуи – это искусство. Самая важная часть прелюдии. Все, что я дальше буду делать с ее телом пальцами и, дай бог, членом, начинается с поцелуя.

Санни пытается быть агрессивной, толкается языком в губы, но я останавливаю ее зубами. Она издает сдавленный стон, разочарованная и жадная.

Как только ее рот открывается, я проникаю в него языком, медленно ласкаю ее. Чувствую вкус ее зубной пасты с корицей и гвоздикой. Напоминает имбирное печенье. Как интересно. Значит, она почистила зубы, прежде чем открыть мне дверь. Пусть и злилась, но готовилась именно к такому.

Я провожу ладонью вверх по ее руке, к плечу, пока не останавливаюсь у лица и не обхватываю ее щеку. А потом всасываю ее язык. Я знаю, это сводит ее с ума.

Санни стонет и придвигается ближе, скрещивает ноги за моей спиной, хватает пальцами за волосы, чтобы я не смог отодвинуться. А я и не планировал. Слишком часто она первая останавливалась, как только мы начинали целоваться.

Сантиметр за сантиметром двигаю вторую ладонь по ее бедру, пока кончик среднего пальца не касается краешка шорт. Санни прижимается ко мне грудью, пытаясь быть максимально близко. Я опускаю ладонь с ее бедра на колено, стараюсь держаться подальше от самого интересного.

Играю с ней. Может, это подло, но ей такое нравится. А мне нравится заводить ее до предела. Если я когда-нибудь смогу ее раздеть, то все, о чем она должна думать – потенциальные оргазмы, которые я ей подарю, стоит ей только позволить.

– Ненавижу, когда тебя лапают ваши хоккейные девочки, и ненавижу ревновать, – говорит она мне прямо в рот.

Я отстраняюсь, чтобы заглянуть ей в лицо.

– Не ревнуй. Я хочу, чтобы меня лапала только ты.

Она отпускает мои волосы и ведет ладонями вниз по спине, пока не находит мой зад. Она толкает меня себе навстречу. Это творит какое-то волшебство с моим членом. Все, что не моя рука – уже восторг. Она запускает пальчики под ремень. Я сегодня без белья. Оно чаще всего бесполезно. Я люблю, чтобы яйца были свободными и не терлись об ткань.