Искры льда - Елена Хантинг

Санни закрывает глаза и прикусывает губу.

– О том, как ты стонешь, когда я попадаю в то самое местечко. – Я вставляю внутрь один палец, и она издает тот самый звук, на который я надеялся. – Да, вот так.

Добавляю еще один палец, вхожу глубже, пока ее щеки не краснеют, а рот не открывается. Санни хватает мою руку.

– Госп… – Она резко вздыхает. – Бож… О боже. Миллер, я… – Она выдыхает мое имя, глаза широко раскрыты, выражение лица откровенно кричит о страсти.

– Попал?

Она кивает с энтузиазмом, крепче сжимая мою руку.

– Ты всегда попадаешь.

– Точно? Может, еще поискать?

– Нет! – Санни вонзает в меня ногти. – Я почти…

Она сжимается вокруг моих пальцев, показывая, что пыталась сказать. Мы встречаемся взглядами, ее глаза круглые от удивления. Не знаю, почему она всегда удивляется, когда кончает, будто сама этого не ожидает.

Санни отпускает мою руку, хватает за плечи, тянет меня к себе, пока наши губы не встречаются. Ее язык резко входит в мой рот, переплетаясь с моим. Она стонет. Я чувствую себя настоящим мужчиной.

По крайней мере, пока она не разрывает наш поцелуй и не откидывается на спинку кресла.

– Бесит, что ты так в этом хорош.

Голос и правда злой. Кажется, она не настолько меня простила, насколько хотелось бы. Я достаю руку из ее трусов, поправляю ткань и опускаю ногу Санни на пол.

– Тебя бесит, что у меня получается довести тебя до оргазма пальцами? Да, понимаю твою проблему. Но могу притвориться, что вообще не знаю, как действовать.

Я, конечно, шучу, но на самом деле сам напряжен. Мне неприятно. Я не могу просто перестать хорошо заниматься сексом.

– Я не то хотела сказать. – Она хватает меня за голову, чтобы я не отстранялся. – Просто я кончаю каждый раз. Что, если я не смогу дать тебе то же самое? Я волнуюсь, у меня ведь не было столько опыта…

Предложение получается незаконченным.

– Ты переживаешь, что я не кончу? – Мой голос звучит потерянно, но я и правда ее не понимаю. С членом много таланта не надо. Вверх да вниз. С устройством женщин все гораздо сложнее.

– Ну-у, да. Такое же тоже бывает. Иногда у мужчин не получается…

– Прыснуть?

– Ага.

– Всякое бывает. У меня, может, и будет проблема, если я напился вдребезги или заранее подрочил раз двадцать. А так обычно хватает даже легкого ветерка в штанах.

Санни резко опускает глаза вниз, ее рука падает от моей груди к резинке шорт, а потом она обхватывает член ладонью.

– У тебя уже встал.

– Конечно. Я только что видел, как ты кончаешь на моих пальцах. Еще б у меня не встал.

– Это тебя заводит? – Не могу понять, она удивляется или ей просто любопытно.

– Еще как.

Она сжимает меня.

– У тебя встает, когда ты трахаешь меня пальцами?

Эти ее слова вместе с тяжестью руки на члене, даже поверх шорт, перенаправляют еще больше крови ниже пояса. Много факторов довели меня до такой степени возбуждения. Ссора, которая переросла в ласки, соски, которые до сих пор видны под тканью, потому что лифчик поднят, ее поза в кресле, одежда, которую мы оставили, тот факт, что мне удалось увидеть, как она кончает. Вот член и стал каменным. А еще я не дрочил со вчерашнего утра.

Но есть и простой ответ:

– Да, у меня встает, когда я трахаю тебя пальцами.

– Ого. Я… Ух ты. Я тебя очень возбуждаю.

Я сдерживаю смешок.

– Очень, мое солнышко Санни.

Она тянется к ширинке, но я кладу ладонь на ее руку.

Яйца меня возненавидят. Но пока ей нельзя меня трогать. Опозорюсь. Придется использовать единственную правдоподобную отмазку, которая оправдает мое нежелание позволить ей потрогать член.

– Малыш, я весь вечер в пути. Прежде чем ты опустишь туда руку, мне точно нужно помыться.

– Мне плевать, ты вкусно пахнешь. – Она порывается еще раз.

Я хватаю ее руку и подношу к губам.

– Санни, конфетка, я ценю и разделяю твой энтузиазм, но мне бы помыться сначала.

– Ты помоешься потом, это же быстро.

На этот раз я не могу сдержать смех.

– Я хочу, чтобы ты трогала мой член чистым и свежим, а не после того, как он мариновался в штанах весь день. И, если честно, хотелось бы, чтобы меня хватило надолго – на пару часов, а не на несколько минут.

– Да. Точно. Конечно. Чем дольше, тем лучше. – Видеть ее улыбку – будто наблюдать рассвет в первом ряду. Стоило постоять на грани позора ради нее. Санни поправляет грудь так, чтобы она не свисала из-под лифчика, перекидывает ноги через подлокотник и спрыгивает на пол. Подает мне руку:

– Пошли!

Я поправляю член, чтобы шорты не топорщились, и переплетаю наши пальцы.

В коридоре, по пути к лестнице, хватаю свои сумки. Родители Санни грамотно оберегают ее добродетель. Ее комната дальше всех по коридору. Чтобы до нее дойти, надо пройти мимо спальни родителей. Их комнаты разделяет офис. Напротив гостевая спальня. Дальше только лестница, ведущая на третий этаж. Там только спальня, в которой рос ее брат.

Дважды я приезжал сюда и дважды оставался на ночь в гостевой. Спальня Санни окружена скрипучими половицами, как минами. Поверьте, я проверял. Еще Титан спит под ее дверью – он мелкий, но у него громкий и визгливый лай. Пришлось притворяться, что я ищу туалет, когда он поднял шум и ее мама вышла проверить.

По привычке иду в гостевую, но Санни берет меня за руку и ведет дальше по коридору.

– Помоешься у меня.

Ее комната похожа на студенческую квартиру. Вместо пледа у нее покрывало, сшитое из футболок с разными рок-группами. В углу стоит рабочий стол, создает маленькое рабочее пространство. Оно отделено шторкой из бусин. Титан забегает в комнату и запрыгивает на компьютерное кресло, шторка позвякивает от его движений. Кресло начинает медленно поворачиваться, пес вываливает язык.

Лучшая часть комнаты Санни – ее кровать. Огромная. Две родительские ошибки: такая огромная кровать и поездка на выходные. Мы остались без присмотра. Моя дочь спала бы на полуторке, пока не съедет. Хочу раздеться, закутаться в музыкальное одеяло, проверить, насколько все-таки гибкая Санни. Трахаться, пока мозги не расплавятся.

Но сначала душ.

Вглубь и вширь

Кладу сумки на пол и иду в ванную вслед за Санни. Она открывает шкаф, достает для меня полотенце, а потом жестом приглашает в ванну с