Ненужная жена дракона. Хозяйка снежной лечебницы - Виолетта Вейл

Уголок его рта дрогнул.

В этот момент снаружи, со двора, донесся крик.

Потом хрип лошади.

Потом тяжелые, сбивчивые шаги и глухой удар о стену.

— Несут! — заорал кто-то в коридоре.

Я отступила к столу, освобождая место.

Дверь распахнулась.

В палату ввалились сразу четверо мужчин. На их плечах, почти вырываясь, висел еще один — высокий, широкоплечий, весь в снегу и крови. Плащ сполз, под ним темнела разодранная куртка, бок был насквозь пропитан кровью и чем-то бурым, уже засохшим. Лицо мужчины металось в лихорадке: резкие скулы, темная щетина, плотно сжатые зубы. И главное — глаза.

Зрачки уже начинали брать золотой обод.

Драконья кровь.

Слишком близко к срыву.

— На кровать! — приказал Кайр.

Его едва уложили.

Раненый тут же дернулся так, что двое мужчин чуть не полетели вместе с ним.

— Держи, скотина! — рявкнул один.

— Не бей его! — резко сказала я.

Мужчина так и замер с поднятым кулаком.

Я подошла ближе.

Жар шел от раненого почти ощутимой волной. Запах крови, пота и горячего, опасного пламени, которое всегда чувствуется рядом с сильной драконьей кровью, ударил в лицо.

— Имя? — спросила я.

— Дарек Вельн, — быстро ответил один из сопровождающих. — С заставы у ледяного тракта.

— Когда ранили?

— Дня три назад. Думали, затянулось. Потом ночью его трясти начало, рану раздуло, а к утру он уже никого не слышал.

Я разрезала остатки рубахи у бока.

Рана была глубокой, рваной, края воспалены, вокруг кожа багровая. Не просто разошлась — пошла гниль.

Плохо.

Очень плохо.

Дарек вдруг распахнул глаза.

Золотой отблеск в них вспыхнул сильнее.

Он дернулся ко мне так резко, что я едва успела отшатнуться. Кайр навалился ему на плечи, двое других прижали руки.

— Ремни! — бросил он.

Тисса уже была рядом.

Мы затягивали ремни быстро, жестко, без лишней жалости. Один на запястья, второй поперек груди, еще один ниже, чтобы не сорвал бедром деревянный борт. Дарек рычал сквозь зубы, хрипел, мотал головой, будто пытался сбросить не только нас, но и само тело.

— Выйдите все лишние! — приказала я.

В палате остались только я, Кайр, Тисса и Марта с тазом воды.

Остальные выскочили так быстро, что дверь стукнула о косяк.

— Жар высокий, — сказал Кайр, сдерживая плечо раненого.

— Я вижу.

— Если начнет плеваться огнем…

— Тогда зальем всем, что есть под рукой.

Тисса нервно перекрестилась своим северным знаком.

— Не каркай.

Я склонилась над раной.

Нужно было чистить.

Иначе к утру он либо сгорит изнутри, либо уйдет в такой срыв, что его все равно не удержат.

— Марта, крепкий отвар с солью. Еще один — тот, что на жар. И пусть Веда пришлет горячий жир.

— Жир? — переспросила Тисса.

— Если кожи вокруг начнет рвать огнем, сухое полотно не спасет.

Дарек снова забился.

На этот раз так сильно, что ремни заскрипели.

Из его горла вырвался уже не стон, а низкий, звериный рык.

У Марты побелели губы.

— Не смотри в лицо, — сказала я ей резко. — Смотри на руки и делай, что велено.

Она судорожно кивнула.

Кайр склонился к раненому ближе.

— Дарек! Слышишь меня? Это Норден. Ты в лечебнице. Если сорвешься, тебя самого придется резать по кускам. Держись.

На миг мне показалось, что мужчина услышал.

Зрачок дрогнул.

Золотой обод чуть отступил.

Потом его снова скрутило болью.

— Он держится за голос, — быстро сказала я.

— Значит, буду говорить.

Кайр и впрямь заговорил.

Не ласково.

Не мягко.

Спокойно, твердо, отрывисто — как, должно быть, говорил с людьми на заставе в самую плохую ночь. Дареку, видно, был знаком этот голос. Он рвался, хрипел, рычал, но между приступами словно возвращался на секунду ближе к человеческому.

А я в это время чистила рану.

Гной и кровь смывались плохо. Рваная плоть под пальцами была горячей, пульсирующей. Дарек вздрагивал всем телом, когда я входила глубже промытой тканью, и каждый раз мне казалось, что сейчас он сорвет ремни или ударит меня головой в лицо.

Но другого пути не было.

— Еще воды.

— Держу.

— Полотно.

— Вот.

— Тисса, не жмись к двери, подай свет ближе.

— Я и не жмусь.

— Еще как жмешься.

— Потому что я в своем уме!

— Тогда включи ум в руки и держи лампу ровно!

Через какое-то время мне стало все равно, кто что думает. Осталась только работа: промыть, убрать мертвое, остановить кровь, притушить жар, не дать драконьей крови сорваться окончательно.

В комнате сделалось душно.

Пахло железом, дымом, крепкими травами и чем-то опасным, сладковато-жженым — будто сам воздух начинал обугливаться рядом с телом Дарека.

И вдруг он все-таки сорвался.

Не целиком.

На миг.

Но и этого хватило.

Из его горла вырвался хриплый рев, спина выгнулась, а по шее вверх, под кожу, будто пошли тонкие темные прожилки. Лампа дрогнула в руке Тиссы. Марта вскрикнула.

Я увидела, как между зубами раненого мелькнул отсвет — не огонь даже, только его преддверие.

— Воду! На лицо и грудь! — крикнула я.

Марта плеснула из таза так, что половина ушла на пол.

Кайр навалился всем весом на плечи Дарека.

— Назад! —