Ненужная жена дракона. Хозяйка снежной лечебницы - Виолетта Вейл

Не такой короткий.

Я взяла его, чувствуя, как холод бумаги обжигает сильнее мороза.

Снаружи я оставалась спокойной.

Но внутри уже знала:

что бы ни было в этом письме, после него что-то сдвинется снова.

Потому что северная лечебница только что спасла одного человека от смерти.

А дом Арденов, похоже, наконец понял, что я не собираюсь тихо исчезать в снегах.

Глава 8. Слишком поздний интерес

Письмо я вскрыла прямо во дворе.

Снег поскрипывал под сапогами, повозка с припасами еще не успела толком остановиться после дороги, люди Кайра уже стаскивали ящики, а я смотрела на знакомую печать так, будто от силы нажима могла зависеть правда, спрятанная внутри.

Лист был плотным, дорогим, пахнул холодом и дорожной кожей.

“Элина.

Ваше письмо получено. Поставки, указанные в приложении, направлены без отсрочки. Также отправлен счетовод для сверки журналов и двое людей на усиление хозяйственной части.

Я прибуду лично, как только освобожусь от обязательных дел в столице.

До моего приезда никому не передавайте печать и книги учета.

Если возникнет угроза для вас или лечебницы, отправляйте гонца немедленно.

Рейнар.”

Я перечитала.

Потом еще раз.

Не “госпоже Вельс”.

Не сухое официальное начало.

Просто: “Элина”.

Странно, что именно это кольнуло сильнее всего.

Не обещание приехать.

Не приказ никому не отдавать печать.

Не слова про угрозу.

А мое имя, написанное его рукой так, будто между нами еще можно было говорить без титулов и льда.

Кайр подошел ближе.

— Плохие новости?

Я сложила лист.

— Скорее слишком поздние.

Он посмотрел на меня внимательнее.

Но допытываться не стал.

За это я уже успела начать ценить его особенно.

— Тогда сначала разгружаем, — сказал он. — Потом будете думать о позднем.

Именно так и нужно было.

Я убрала письмо в карман плаща и подошла к повозке.

Припасы пришли щедрее, чем я ожидала: мука, крупы, два короба лекарственных сборов, полотно, мешки соли, бочонок жира, связки сушеных корней, новая кухонная посуда, даже несколько теплых одеял. Не роскошь. Не великое спасение. Но не подачка. Настоящая помощь.

Значит, он все понял.

Или, по крайней мере, отнесся к делу всерьез.

— Соль в кладовую, — сказала я. — Полотно сразу в бывший кабинет. Лекарственные короба ко мне. Муку — только под присмотром Тиссы.

— Я что, похожа на воровку? — тут же донеслось у меня за спиной.

— Нет, — ответила я, не оборачиваясь. — Ты похожа на человека, который при нужде отобьется от любой воровки половником.

Тисса фыркнула.

— Ну хоть это ты быстро поняла.

Писарь, которого прислал Рейнар, оказался худым бледным мужчиной по имени Освин. Он все время щурился, будто мир был написан слишком мелко, и с такой бережностью держал свои книги, словно они стоили дороже людей. Но когда я открыла перед ним учетные журналы, его лицо изменилось.

— Это надо сводить заново, — тихо сказал он. — Здесь не просто дыры. Здесь кто-то работал с пониманием.

— Я уже догадалась.

— Дайте мне день. Нет, лучше два.

— Дам столько, сколько нужно. Но сперва вы покажете мне, где именно самые явные подлоги.

Он поднял на меня удивленный взгляд.

Вероятно, ожидал, что женщина в моем положении ограничится словами “разберитесь сами”.

Не повезло ему.

— Конечно, госпожа.

— И еще, — добавила я, — если решите что-то скрыть из жалости к большому дому, лучше сразу скажите. Я найду другого счетовода.

Освин побледнел сильнее прежнего.

— Я не скрываю цифры, госпожа.

— Хорошо. Тогда мы поладим.

День прошел в движении.

Новая мука сразу успокоила кухню.

Полотно пошло на перевязки.

Теплые одеяла отдали самым слабым.

Брен, увидев привезенные железные скобы и веревки, впервые за все время почти уважительно кивнул мне, а это у такого человека, наверное, значило больше любой любезности.

К полудню пришла хорошая весть: у Дарека жар держался, но срыва больше не было. Он один раз пришел в себя и даже попытался послать Кайра к демонам, когда тот велел ему лежать смирно.

— Значит, выживет, — сказала я, меняя перевязку.

— Если не умрет от собственного нрава, — буркнул Кайр.

Дарек открыл мутные глаза и прохрипел:

— Ты все еще страшнее смерти, Норден.

— А ты все еще слишком живой, — спокойно ответил тот.

Я невольно улыбнулась.

Дарек заметил.

Посмотрел на меня чуть внимательнее.

— Это… хозяйка?

— Хозяйка, — подтвердила Тисса от двери. — И если б не она, ты бы уже разговаривал с предками, а не со мной.

Дарек будто хотел сказать что-то еще, но сил не хватило.

Он снова провалился в сон.

Когда мы вышли из палаты, Кайр задержал меня в коридоре.

— Вас уже знают.

— В каком смысле?

— В самом простом. Сегодня утром двое из тех, кто привез Дарека, говорили во дворе, что в лечебнице теперь хозяйка с крепкими нервами. Для севера это почти высшая похвала.

Я чуть усмехнулась.

— Щедро.

— Вы недооцениваете местных. Здесь не верят словам. Здесь замечают, кто остается в палате, когда начинает пахнуть жаром и смертью.

Я на миг замолчала.

Потому что именно этого мне, наверное, и не хватало всю прежнюю жизнь: мира, где ценят не правильный наклон головы за столом, а то, осталась ли ты рядом в тяжелую минуту.

— Это ненадолго, —