В плену безумия - Катерина Пелевина

иногда расщепляется, чтобы выжить. О том, что Адам — совершенно другая личность. Но, судя по всему, личность, воспринимающая себя таким же парнем, как он… Оказывается, бывает по-всякому. Порой личность может быть женщиной или мужчиной в возрасте, или вообще ребёнком… Это дико звучит. Ведь тело-то одно, но, оказывается, восприятие бывает разным. Некоторые могут считать себя иностранцами и без проблем болтать на другом языке, хотя основная личность и двух слов связать на нём не может… Такие вот загадки психики.

— Он появляется, когда мне плохо. Когда я не справляюсь. Когда мир давит так, что кажется, я вот-вот сломаюсь. Тогда он берёт верх. И делает то, что я не могу…

— Например? — шепчу я, боясь услышать ответ.

— Например достаёт деньги, как оказалось… Это он их достал. Или украл... Я не помню. Я вообще ничего не помню с того момента, как пришёл на работу. Только видел сообщение. От него…

Его голос дрожит. Он боится.

— Он и меня спрашивал… Его интересуют только деньги…

— Я не знаю, где они. Не знаю, кому это может навредить. И самое страшное — я не могу гарантировать, что он не появится снова…

Я кладу руку на его ладонь. Она холодная.

— Ты… ты обращался к врачу? — спрашиваю я.

— Да. У меня приём 5-го числа, уже скоро. Я… я давно хожу. Динамика была положительной. Но теперь… всё пошло назад…

— Может, стоит пойти к другому специалисту? — предлагаю я, сама не веря, что говорю это. — Побыстрее…

Он качает головой.

— Я с трудом нашёл этого. Он понимает меня. Другие… они просто хотят «залечить». Положить в стационар. А там… там таких, как я, превращают в овощи. Таблетки, уколы, изоляция, контроль. Я не хочу этого… Может это эгоистично, но… Я видел, что там происходит с такими как я…

В его глазах паника. Настоящий страх.

И тогда я начинаю плакать. Не могу сдержаться. Потому что как представлю, что его заберут и закроют, мне становится так плохо внутри…

— Я боюсь за тебя, — шепчу, вытирая слёзы. — Я не хочу, чтобы ты страдал. Но и не хочу терять тебя… Я не знаю, чем тебе помочь, Глеб…

Он берёт мои руки в свои.

— Я знаю. Прости. Я должен был сказать раньше. Но я боялся, что ты уйдёшь…

— А если бы я ушла? — спрашиваю тихо. — Если бы не открыла тебе дверь?

— Сейчас в этой ситуации я бы просто тебя отпустил… Чтобы ты была счастлива, наверное… И в безопасности…

— Он… напугал меня, — признаюсь я. — Но он ведь не сделал ничего плохого. В итоге. Просто ушёл…

Глеб смотрит на меня с удивлением.

— Уже этого достаточно…

— Я знаю. Я просто… пытаюсь понять. Ты ведь не виноват. Ты не выбирал это. И он тоже… Ему нужны деньги, значит… Нужно их как-то вернуть ему…

Он вздыхает.

— Адам — это часть меня. Если я не помню, он должен помнить… А раз он не помнит, тогда что я могу? Я вообще не знаю, где эти деньги. Меня реально выключило тогда… Тебе на это время лучше пожить здесь…

— Нет… Я останусь с тобой, — говорю я. — Буду рядом. Если ты позволишь…

Он смотрит на меня так, будто я только что подарила ему воздух.

— Зачем? Я ведь… опасен. Алёна, я…

— Потому что я люблю тебя. И верю, что ты справишься. Что мы справимся… Я очень… Боюсь оставлять тебя одного. Я бы ещё поняла, если бы ты был не один… Но ты один, понимаешь? И мне страшно… Из-за этого… Вдруг с тобой что-то случится? Я потом себе не прощу этого…

Он обнимает меня. Крепко, будто боится, что я исчезну. Я прижимаюсь к нему, чувствую, как бьётся его сердце быстро, неровно.

— Спасибо, — шепчет он. — Я постараюсь. Ради тебя…

Он касается меня губами… Мы целуемся. Нежно, осторожно. Как будто пробуем друг друга на вкус. Как будто проверяем, реальны ли мы… Я вся в слезах… И эта соль ощущается на губах…

За окном льёт дождь, и я понятия не имею, на что только что подписалась…

Глава 19

Алёна Вишнякова

Уйти мы не успеваем… Мама приходит раньше и… Застаёт нас вместе. Конечно, она не ожидает увидеть со мной парня. Я никогда и никого не приводила. А уж тем более, официально не знакомила, но… Теперь всё и впрямь иначе. Только острое чувство напряжения до сих пор вист в воздухе, словно смок…

— Мама, это Глеб. Мой парень, — знакомлю их. — А это моя мама… Тамара Сергеевна…

— Мне очень приятно познакомиться, — говорит он, протягивая ей руку.

Мама смотрит на него с недоверием и скептицизмом. Она вообще считает мужчин ничтожествами. Потому что отец много пьёт и почти всё пропивает. Или играет, или сидит на диване. В общем, такой себе пример для подражания. Не знаю почему она с ним не разведется…

— Это у него ты живёшь?

— Да, у него…

— М-м-м… а что за вещи тогда в прихожей? — спрашивает она, заставив меня напрячься.

— Я просто не совсем то взяла в прошлый раз, и решила перебрать одежду… Вот и привезла обратно…

Конечно, мама не верит, да и врать я плохо умею. Просто правду я никому рассказывать не собираюсь. Ведь это личное. Да и не моё вовсе. А наше общее… С ним…

— Мы поедем, мам…

— Больше ничего сказать мне не хочешь?

— Нет, не хочу, — отрезаю я, сжимая Глебу руку. Я благодарна ему, что он не лезет. Потому что видит, в каких мы с ней отношениях. Просто молча берёт мои сумку и помогает мне выйти.

Мама же при этом прожигает меня взглядом. И когда Глеб уже идёт к лифту, хватает за руку.

— Ты понимаешь или нет во что ввязываешься?! Смазливая морда, дорогущая машина! Чем это закончится?!

— Отстань, — вырываюсь я из её хватки. И так сердце болит. Ещё и она тут со своими нравоучениями. Достала…

Сама бы хоть что-то сделала, блин. К примеру, развелась, раз такая умная. А-то ведь только мне мозги выносит на этот счёт. Сама как мучается с отцом, так и продолжает. Глеб стоит напротив меня, опустив голову… А я смотрю на него и переживаю.

— Глеб? Это ты?

— Я, конечно… Задумался просто…

— М-м-м… О нас с мамой?

— Нет… О своём…

— Мне жаль, что она так…

— Забей, я не расстраиваюсь. Я понимаю, что у всех свои проблемы и переживания… Я очень рад, что ты… Решила со мной поехать…

Я молчу… Мы выходим из лифта,