В плену безумия - Катерина Пелевина

— Ещё люблю деньги, власть и наркотики, но это не точно…

— Наркотики?! Ты употребляешь?! — с визгом спрашивает, уставившись на меня огромными карими глазами. И вот сейчас смею сказать, у меня встал. Я вдруг вспомнил, как она кончала на этом самом столе. Визжала почти так же… Только без возмущения…

С-с-с-сука…

Поправляю штаны и ухмыляюсь.

— Нет, я не юзаю…

— Зачем тогда так сказал, блин?!

— Тебя подраконить. Нравится…

— Дурак, — выдаёт почти игриво. Интересно, он сильно обидится, если я её всё-таки выебу, а? Вдруг суициднётся потом ещё… Дебил же.

Ещё полчаса она тут хозяйничает и запахи становятся волне себе достойными…

— Почему ты остаёшься здесь, я не одупляю вообще… Давно бы уже свалила… Что за… Вшивое благородство?

— Тебе и не понять, — ставит тарелку прямо перед моим носом. — Ешь.

— Надеюсь, ты туда что-нибудь подсыпала?

— Конечно, — язвительно отвечает. — Говно мышей, подойдёт?

— Обожаю… А слёзы девственниц? Тоже? — спрашиваю в ответ со смешком. — Ой… Хотя нет… Откуда ж тебе их взять… Извини… — начинаю толкать стол в такт тому самому звучанию и вспоминаю её визги. — Кончай, Глеб, кончай…

Она тут же отодвигает стул и начинает уходить куда-то.

— Да ладно, я же пошутил! Все такие неженки, камон! Уже и подсмотреть нельзя, — угораю себе под нос, начав хавать то, что она мне приготовила. Ну, реально умеет готовить, курица, а… Наёбывает бедного несчастного пацана… Но я научу её месту. Будет знать, как «платить» за своё содержание…

Через пять минут она выходит уже более спокойная.

— Чё потеребила фасолину свою? — говорю не глядя, запивая пивом еду.

— Не подавись смотри.

— Я пьянею, кстати, быстро, — предупреждаю её, играя бровями. — А когда пьянею ебаться хочу втройне…

— Адам…

— Душно… Как же тут душно реально, — встаю и открываю форточку. — И воняет еблей…

— Ты можешь перестать об этом?

— Если ты мне что-то дашь взамен…

— Мне нечего тебе дать…

Ну тут она заблуждается, конечно. Эта святая простота уже подзаебала…

— Как же это возможно… Один что-то ест, другой — нет… Я вообще не понимаю, как это работает…

Я поднимаю на неё взгляд, пока она рассматривает меня со стороны и шепчу:

— А ещё у меня член больше… Хочешь посмотреть?..

Глава 23

Алёна Вишнякова

Я не понимаю, как это возможно… Одному нравится одно, второму — другое… Другая еда, другая девушка и вообще… Даже квартира…

Чем больше я слушаю Адама, тем сильнее понимаю, что он ощущает себя точно таким же человеком. Не заболеванием, не диагнозом, а просто человеком… Он шутит, даже порой совсем неуместно и грубо, он язвит, а ещё он не любит медицину в отличие от Глеба. Он больше склонен к самоанализу, психологии, он менее обидчив и более приспособлен к реалиям жизни…

И всё это звучит, как бред сумасшедшего… Возможно ли, что он инфицировал меня через разговор? Да я шучу, конечно… Но… Не способна уже воспринимать новую информацию. Сил нет никаких… Ощущение, что я сижу с другим парнем, хотя внешне это всё тот же Глеб… Мой Глеб.

— Всё, ты поел, да?

— Да, спасибо, было годно… — отрезает с пренебрежением и ставит ноги на стул, как само собой разумеющееся.

«Годно», блин…

— Мы не в военкомате, как бы…

— Я в курсе, чтобы туда пойти, у твоего ёбыря должны быть яйца…

— Слушай ты! — резко разворачиваюсь на месте и стискиваю зубы, пока он улыбается.

— Что? Что-то хочешь мне сказать? Ну давай…

— Веди себя нормально… Ты в гостях!

— Я дома! Это ты, мать твою, в гостях, — заявляет он, стискивая челюсть. — Ты думаешь, кто оплатит вам это сраное гнездо, а?! Вот и помалкивай, блядь, в тряпочку! — продолжает, пока я стою, сжав кружку в руке, и вижу, что он снова идёт в прихожую…

— Ты же… Ты не уйдёшь, да? Прости, что я так сказала! Адам! — выкрикиваю ему в спину.

— Я курить пошёл. Посуду помой. Не люблю срач дома, — рявкает и хлопает за собой дверьми…

Это капец какой у него характер. Не парень, а исчадие ада просто какое-то. Абьюзер, хам и вообще…!

А мне надо реально попридержать язык, пока всё не закончилось плохо. Нужно просто научиться взаимодействовать… Просто… Общаться нормально…

Мы же можем. Оба люди. Так почему столь безжалостно цапаемся, а?! Я бы никогда не смогла быть с таким человеком… Жить с ним и всё такое. Он ужасный.

Я стою и выдыхаю, когда домываю последнюю тарелку и слышу его шаги за спиной… Секунды не проходит, как я чувствую его сзади и понимаю, что он ставит свои руки по бокам от меня, придавив к раковине, и упирается губами в мою макушку… Чувствую тепло, по которому уже соскучилась… И мне кажется…

— Глеб?

— Не угадала, солнышко…

— Адам, прекрати, а… Что ты делаешь…?! — выпаливаю, вырубая кран, и ощущаю, как резко он нагибает меня вниз, словно пластилиновую. Я тут же начинаю брыкаться и кричать. — Адам! Отпусти меня! — паника в груди нарастает так же быстро, как и осознание, что сопротивляться ему у меня выходит плохо. Он же крупный, я маленькая. Плюс мышечная масса. Я просто слабачка. — Адам!

— Стой… Вот так стой… — чувствую его ладонь на своей щеке, и он… Буквально нависает сверху, пока я стою перед ним раком, придавленная лицом к крану. Пятерня сжимает мои щеки, а нос изучает шею и волосы, словно он не человек вовсе. У него повадки какого-то дикого зверя, блин. Неадекват…

— Прекратиии… — взвываю, проскулив.

Он шумно вдыхает запах моих волос, пока я смотрю на него искоса… На то, как он прикрывает глаза и как натягиваются при этом его желваки… А сзади я чувствую… Что упирается мне в пах, неизбежно заставляя хотеть его… Уголки его губ ползут вверх…

— Так вот чего он так тащится по тебе… — выдаёт язвительно.

— Адам, отпусти меня…

— Тебе нравится, как я пахну?

— Отвали!

— Пиздец ты заводишь меня… Знаешь, что говорят… У нас даже артериальное давление может меняться… Любые физиологические показатели… При смене личностей… Ты понимаешь? Слышишь мой пульс?

— От-пу… Сти… — выдыхаю со злостью и отчаянием.

— Не хочу… Мне нравится, когда ты такая беззащитная… — продолжает это чудовище, насмехаясь надо мной… — Ну-ка… Дай заценить… — толкает свою руку к моей груди и сжимает, заставляя меня завизжать. — Да заткнись ты, а… Хотел сиськи просто потрогать… — всё ещё сжимает мою грудь. — У тебя сосочек встал… Малышка… — шепчет на ухо, и я тут же отталкиваюсь, тараня его своей задницей в пах. Он отпускает,