Злодейка поневоле. Хозяйка заброшенной крепости - Адриана Вайс

Мой вопрос попадает точно в цель.

На лице громилы отражается откровенное облегчение. А вот жилистый смотрит на меня иначе. В его цепких глазах я впервые вижу не презрение, а что-то другое.

Удивление? Или, может быть, даже тень уважения к маленькой, сумасшедшей аристократке.

Так или иначе, они молча кивают, давая понять, что они остаются.

Я в последний раз смотрю на Крома. Он стоит, скрестив руки на могучей груди, и просто наблюдает.

Не подбадривает, не угрожает. Просто ждет.

Собрав всю свою волю в кулак, я делаю первый шаг по тропе, ведущей к темной стене леса. А затем второй. Третий. С каждым шагом фигура Крома и моих надзирателей становится все меньше, а громада Черного леса — все ближе и зловещее.

Я подхожу к самой кромке.

Вековые деревья смыкаются над головой, погружая тропу в сумрак. Оттуда тянет холодом, запахом прелой листвы и тишиной. Гнетущей, давящей тишиной, в которой, кажется, затаились сотни невидимых глаз.

Я делаю глубокий вдох и шагаю под темный полог деревьев.

Шаг. Еще один. Полог вековых деревьев смыкается надо мной, и мир меняется.

Яркий, пусть и хмурый, дневной свет сменяется зеленым, подводным сумраком. Воздух становится густым, влажным, пахнет мхом, гниющей листвой и чем-то еще — диким, древним.

Тишина, которую я ощутила у кромки леса, была обманчивой. На самом деле лес живет. Он дышит, шепчет, скрипит. Справа хрустнула ветка. Слева что-то прошуршало в папоротниках. Над головой прокаркала невидимая птица.

Каждый звук заставляет меня вздрагивать, и мое сердце колотится о ребра в сумасшедшем ритме. Я чувствую себя героиней дешевого фильма ужасов, которая по собственной глупости свернула не туда. Вот-вот из-за дерева выпрыгнет какой-нибудь монстр с клыками и покончит с моими страданиями.

Страшно? До чертиков. Хочется развернуться и броситься бежать обратно, к людям, к огню, к хоть какому-то подобию цивилизации.

Но я не могу.

Я упрямо сжимаю в руке флягу Крома и иду вперед.

Я не могу сдаться. Не сейчас.

Впервые за сорок лет моей серой, унылой жизни у меня появилась цель. Грандиозная, безумная, но цель.

На кону не просто моя вторая, бонусная жизнь. На кону жизни сотен людей в этой крепости. И если уж судьба засунула меня в тело главной злодейки, значит, только мне и по силам переписать ее партию и изменить финал.

Это не просто прогулка за грибами, Алена. Это спецоперация по спасению мира. От этой мысли становится и страшно, и немного смешно.

Я пробираюсь все глубже, стараясь держаться тропы. Но тут я слышу его…

Тяжелый, сокрушительный треск, который несется сквозь чащу прямо на меня. Что-то огромное, тяжелое и очень быстрое ломится прямо через кусты.

Паника захлестывает меня с головой.

Я срываюсь с места, не разбирая дороги, и бегу. Ветки хлещут по лицу, корни деревьев пытаются поймать меня в ловушку. Я в панике ныряю в густые заросли папоротника за ствол упавшего гигантского дерева и замираю, зажав рот рукой, чтобы не закричать.

Мимо проносится что-то большое и темное, я не успеваю разглядеть, что это, слыша лишь его хриплое дыхание.

Проходит минута, две. Все стихает. Дрожа, я осторожно выползаю из своего укрытия.

Никого.

Что бы это ни было, оно ушло.

Я с облегчением выдыхаю, но тут же понимаю, что попала в еще большую беду.

В панике я убежала с тропы. А теперь вокруг меня — абсолютно одинаковые, незнакомые деревья.

Я потерялась.

Пытаюсь сориентироваться. Какие там были приметы в уроках по выживанию? Мох, солнце, муравейники. Но солнца не видно, мох, кажется, растет здесь вообще везде, а муравейники… они вообще есть в этом безумном мире?

Покрутившись на месте, я, полагаясь на чистую интуицию, выбираю направление и делаю шаг.

«Не туда».

Голос раздается прямо у меня в голове. Тихий, юный, одновременно знакомый и незнакомый.

Я замираю, решив, что у меня от страха начались галлюцинации.

«Ты идешь не туда».

Я в панике резко оборачиваюсь, встречаюсь взглядом с тем, кто говорил и… просто цепенею, не в силах поверить в то, что я вижу перед собой!

Глава 16

Тот самый волчонок. Он разглядывает меня с интересом, склонив голову на бок и будто чего-то ждет.

— Это… ты со мной говорил? — шепотом спрашиваю я, чувствуя себя полной идиоткой, разговаривающей с животным.

Волчонок, выглядывающий из-за зарослей, тяжело и как-то очень по-человечески вздыхает, отчего у меня по спине бегут мурашки.

«Ну а кто же еще?» — снова раздается у меня в голове его юный, но полный сарказма голос. — «Конечно, я. Впрочем, если ты на самом деле не заблудилась и целенаправленно шла не к роднику, а в логово Яростного вепря, то не буду мешать. Приятной прогулки».

Яростный вепрь…

От этого названия кровь стынет в жилах. И тут до меня доходит, что та огромная, темная туша, что с грохотом пронеслась мимо, вполне могла быть им.

Я чуть не влетела в логово к местному чудищу.

— Нет-нет, сто-о-ой! — спохватываюсь я. — Я к роднику! Мне нужен родник Кристальной Слезы! Спасибо, что остановил!

Я чувствую, как щеки заливает краска. Сначала от облегчения, что меня спасли от ужасной ошибки, а потом — от смущения. Меня только что отчитал говорящий волк. Дожили.

— Спасибо, — искренне говорю я волчонку, — Ты меня спас.

«Мы в расчете», — коротко бросает он и, развернувшись, трусцой бежит по едва заметной тропинке в противоположном направлении. — «Шевелись, пока еще кто-нибудь не выполз. Солнце садится».

Он говорит это таким будничным тоном, будто обсуждает погоду. А у меня от его слов волосы на затылке шевелятся.

— А кто еще тут может выползти? — с замиранием сердца спрашиваю я и ускоряю шаг, чтобы поспевать за ним.

«Тебе лучше не знать», — доносится до меня его лаконичный ответ. — «Просто постарайся успеть до темноты».

От такой перспективы я едва не срываюсь на бег. Некоторое время мы идем в молчании, нарушаемом лишь хрустом веток и моим тяжелым дыханием и за это время я немного прихожу в себя.

Говорящие животные. В книге об этом не было ни слова. Автор явно поленилась прописывать детали местной фауны. Мои «спойлеры» становятся все более и более бесполезными.

Ясно одно: этот мир гораздо сложнее и удивительнее, чем мне казалось во время чтения этого простенького романа.

Когда напряженное молчание становится почти невыносимым, волчонок вдруг останавливается