Злодейка поневоле. Хозяйка заброшенной крепости - Адриана Вайс

Копна иссиня-черных волос непослушными волнами рассыпана по ее плечам — наследие прошлой Хелены. Когда-то я до дрожи ненавидела это тело и эти черты, а теперь я смотрю на свою девочку, на этот вздернутый носик, на ее упрямый подбородок, и вижу в ней только абсолютную, чистую красоту и жизнь.

Особенно когда она моргает, и на меня смотрят огромные, нетерпеливые, пронзительно-золотые глаза Риардана.

— Рэйк обещал показать мне настоящих волчат! А ты всё спишь! — возмущается она, дергая меня за край одеяла.

Сильная, тяжелая рука, по-хозяйски лежащая на моей талии, собственнически прижимает меня ближе. Риардан, спящий рядом, хрипло, по-утреннему низко смеется, не открывая глаз.

— Пощади мать, Мира. Солнце еще едва встало, — ворчит мой Владыка, но в его голосе столько обволакивающей нежности, что у меня сладко замирает сердце.

Спустя полчаса мы спускаемся во внутренний двор Сумрачной Крепости, и я вдыхаю этот день полной грудью.

Конец лета выкрасил Север в золотые и багровые тона. Крепость гудит, как растревоженный улей, но это счастливый, живой гул.

На широкой площади развернулась грандиозная ярмарка. Ряды ломятся от товаров: столичный шелк соседствует с грубой шерстью, а бочонки с медом — с глиняными кувшинами лесных настоев.

И самое главное: между прилавками бродят бок о бок наемники, торговцы и… оборотни. Они спорят о ценах, смеются, обмениваются новостями.

Местные дети стайкой носятся вокруг старой Майры, которая угощает их ягодами. Наш союз работает. Мой мир действительно исцелился.

— Алена!

От группы дозорных отделяется высокая, широкоплечая фигура. Рэйк.

Ему почти семнадцать. Он стал потрясающе красивым, быстрым и грациозным, сохранив в движениях свою диковатую, волчью плавность.

Он живет на два дома — между лесной стаей и Крепостью, став негласным послом двух миров. Но для моих детей он — безоговорочный кумир, защитник и самый любимый старший брат.

Едва завидев его, Мира срывается с места.

— Рэйк! Ты обещал волчат! И научить меня свистеть, как Кром!

Юноша подхватывает ее на руки, подбрасывая в воздух так, что она заливается звонким смехом. Я смотрю на него, такого сильного, улыбающегося, и ком подступает к горлу.

Когда-то он был затравленным, перепуганным, голодным юношей, за которого я тряслась от ужаса. А сейчас он — надежда и будущее этого места.

— Я всё покажу, мелочь, — смеется Рэйк, сажая ее себе на плечи. — Но сначала заберем твоего брата. А то он сейчас его без волос оставит.

Мы подходим к длинным дубовым столам, где Версен проверяет утренние отчеты по поставкам зерна.

Наместник Сумрачных Земель вытягивается в струнку перед Риарданом, он делает вид, что предельно суров, но я вижу, как смягчаются его черты, когда он откладывает перо и украдкой протягивает моей дочери вырезанную из дерева маленькую фигурку дракона.

А рядом с ним разворачивается уморительная картина. Огромный, свирепый Кром, гроза лесов, стоит с багровым лицом. А на его широченных плечах, вцепившись пухлыми пальчиками в его седеющие волосы, сидит мой двухлетний сын.

Джулиан.

Мой мягкий, улыбчивый, теплый мальчик. Мы назвали его в честь погибшего старшего брата Хелены.

Как знак того, что старая боль больше не властна над нами. Мы не стерли прошлое, но мы превратили эту боль в нечто светлое.

— Ваша Светлость, заберите своего наследника! — картинно, но очень аккуратно ворчит Кром, боясь лишний раз пошевелиться, чтобы не уронить малыша. Джулиан радостно гугукает и дергает охотника за волосы — От этой мелочи вреда больше, чем от целой стаи голодных волков!

— Терпи, Командир, — раздается за моей спиной насмешливый голос Риардана. — Или ты забыл, с кем имеешь дело?

Мой муж обнимает меня со спины, его подбородок привычно ложится мне на макушку. Я откидываюсь на его широкую грудь, чувствуя себя самой защищенной женщиной во всех существующих мирах.

Кром только кряхтит, бережно снимая Джулиана с плеч и передавая его на руки отцу. Малыш тут же доверчиво прижимается щекой к груди Риардана, обвивая ручками его шею.

День пролетает в счастливых, светлых хлопотах.

А вечером, когда солнце садится за верхушки вековых сосен, окрашивая небо в невероятные пурпурные и лиловые тона, мы с Риарданом стоим на деревянной галерее цитадели.

Джулиан крепко спит на руках у отца, тихо посапывая. Риардан больше не выглядит как затянутый в глухую броню, безжалостный герцог. Сейчас он — просто отец.

Мой мужчина.

Мой истинный.

Внизу шумит наша живая, свободная Крепость. Горят уютные желтые окна.

Риардан медленно переводит взгляд с дремлющего сына на меня. В его золотых глазах столько любви, что это чувство кажется почти осязаемым.

Внезапно снизу, со стороны двора, раздается звонкий, нетерпеливый крик:

— Мама! Папа! Идите скорее! Рэйк принес нам щенка!

Я открываю глаза и улыбаюсь, глядя вниз, где моя дочь нетерпеливо прыгает вокруг юноши-оборотня.

Я смотрю на этот двор, на своих детей, на друзей, ставших семьей, на мужчину, который держит моего сына.

Когда-то давно меня, чужую душу в ненавистном теле, привезли сюда, чтобы я сгинула в холоде и отчаянии.

А теперь…

Мое клеймо позора стало моей короной. Моя ненавистная тюрьма стала моим самым теплым домом. А чужая, проклятая жизнь — моей собственной, бесконечно счастливой судьбой.

Конец