Злодейка поневоле. Хозяйка заброшенной крепости - Адриана Вайс

class="p1">— Указом герцога-дракона с тебя и твоих людей снимается клеймо браконьеров и разбойников, — я улыбаюсь, глядя в его ошарашенные глаза. Я беру с рук слуги тяжелый, роскошный плащ из серого сукна с серебряной вышивкой и лично накидываю его на могучие плечи охотника. Застегиваю фибулу. — Отныне ты — Командир Пограничных Охотников. Официальная, уважаемая сила нашей Крепости.

Кром опускает взгляд на свой новый плащ.

Этот огромный, свирепый мужик сейчас смущен до красноты. Он реагирует скупо, лишь коротко, отрывисто кланяется мне, но я вижу, как старательно он прячет глаза.

Все изгои обрели свой дом и свою честь.

***

Поздний вечер того же дня.

В моих покоях уютно трещит камин, отбрасывая золотистые блики на ковер.

Мы сидим у огня втроем — я, Версен и Кром. В наших руках кубки. Мы празднуем начало новой жизни, но внутри меня всё сжимается от волнения.

Я решаюсь на то, что навсегда изменит всё между нами.

Я ставлю свой кубок на столик. Мое лицо становится серьезным.

— Друзья мои, — тихо начинаю я, и мужчины тут же замолкают, чувствуя мое напряжение. — Впереди нас ждет новый мир. Но я не хочу строить наше будущее на лжи. Вы прошли со мной через многое, вы заслужили знать, кто я такая на самом деле.

И я рассказываю.

Я вываливаю на них самую невероятную, самую сумасшедшую правду, которую только можно представить.

Про свой мир без магии. Про свою смерть. Про тот животный ужас, когда я очнулась в на костре в теле женщины, которую все ненавидели, и почувствовала, как мне выжигают клеймо.

Я рассказываю, не скрывая своих слез.

Когда я замолкаю, в комнате повисает тяжелая, осязаемая тишина, нарушаемая лишь треском поленьев.

Первым отмирает Кром.

Охотник залпом, до дна, выпивает все что у него осталось в кубке. Он издает утробный рык, с силой трет лицо своими огромными ладонями, а затем… откидывает голову и хрипло, раскатисто смеется.

— Я так и знал! — выдыхает он, хлопая себя по колену. — Я нутром чуял с самой первой нашей встречи в лесу, что с тобой что-то не так, пташка! Ты же ни черта не похожа ни на одну из тех ядовитых аристократок, которых я встречал! Чужая душа… С ума сойти. Но мне плевать, откуда ты свалилась на наши головы. Всегда было и есть.

Я с облегчением, сквозь слезы улыбаюсь ему.

Но Версен молчит. Он сидит, сцепив пальцы в замок, и долго, немигающе смотрит в танцующее пламя камина.

Его профиль кажется высеченным из камня.

— Это объясняет слишком многое, чтобы быть удобной ложью, — наконец, медленно, взвешивая каждое слово, произносит он. — Твое незнание элементарных вещей, твои познания, твои действия…

Он поворачивает ко мне голову. В его глазах плещется застарелая боль пополам с робкой надеждой.

— Значит, та женщина, которая меня уничтожила… она действительно мертва? — тихо спрашивает лорд.

Я киваю. Мое горло сжимается.

— Мертва. Но… я должна рассказать тебе еще кое-что, — я набираю в грудь побольше воздуха. — Я видела ее прошлое. Или их обрывки… я не знаю как правильно сказать. Так вот, Хелена не была абсолютным, чистым злом по своей природе.

И я рассказываю им то, что видела.

Я описываю им отчаявшуюся, одинокую девушку, которая стояла на могиле своего единственного любимого брата.

Я рассказываю о стервятниках, которые постоянно кружили вокруг нее, о том, как она, будучи затравленной и презираемой, в порыве отчаяния сама примерила на себя маску безжалостной злодейки, просто чтобы выжить при дворе, и как эта маска в итоге приросла к ее лицу.

Версен слушает меня, закрыв глаза.

Я вижу, как напряжение, копившееся в нем годами, медленно покидает его тело. Эта горькая, страшная правда о сломанной женщине, которую с детства клеймили злом во плоти, оказывается сильнее жажды мести.

Он делает глубокий выдох.

— Да упокоят боги ее измученную душу, — шепчет Наместник, навсегда отпуская свою ненависть.

И в этот момент, глядя на своих верных друзей, я понимаю, что мой путь искупления чужих грехов окончательно завершен.

Я свободна.

И теперь, когда между мной и этим миром больше нет ни одной тайны, у меня остался только один незаконченный разговор. Разговор с Драконом, который терпеливо ждет моего решения.

Глава 81

Риардан вынужден вернуться в столицу — государственные дела и управление его землями не терпят отлагательств.

Но для нас расстояние в десятки километров перестало существовать.

Он прилетает в Сумрачную Крепость постоянно.

И ведет себя совершенно иначе. Не как правитель, а как мужчина, который терпеливо, шаг за шагом добивается женщину.

Мое сердце каждый раз сладко замирает, когда я вижу, как он старается встроиться в мой новый мир. Как он учится говорить с моими людьми.

Я с затаенной улыбкой наблюдаю, как он привозит людям Крома новое вооружение. Как он с Версеном обсуждает тактику защиты границ Сумеречных земель. Как замечает наши малейшие потребности и неумолимо их исправляет.

Но окончательно Риардан пробивает мою броню в день своего очередного отлета.

Мы стоим во дворе. Риардан, уже одетый в походную броню, вдруг останавливается и садится на корточки прямо перед Рэйком, оказываясь с мальчишкой на одном уровне.

— Я улетаю в столицу на три дня, — серьезно, глядя прямо в огромные желтые глаза волчонка, произносит Владыка. — Оставляю ее под твою защиту, Рэйк. Головой за нее отвечаешь.

Риардан не сюсюкает, он говорит с этим худеньким мальчишкой как с настоящим воином, как с мужчиной. А затем отстегивает от своего пояса настоящий охотничий кинжал в кожаных ножнах и протягивает ему.

Я вижу, как Рэйк замирает от благоговения, а затем гордо выпячивает грудь, принимая оружие, словно рыцарский титул.

— Я не подведу, милорд! — звенит его голос.

Я отворачиваюсь, торопливо смахивая набежавшие на глаза слезы.

На следующий день после его возвращения мы стоим на лесах строящейся башни. Ветер треплет листы пергамента — я проверяю все ли в порядке — но, стоит мне только сделать шаг назад, как… моя нога предательски соскальзывает с неровной, доски.

Я вскрикиваю, теряя равновесие, но упасть не успеваю.

Риардан реагирует с пугающей, нечеловеческой скоростью. Его сильная рука мгновенно перехватывает меня за талию, рывком прижимая к себе.

Наши тела сталкиваются.

Сквозь плотную ткань одежды меня прошивает такой мощной, обжигающей искрой, что перехватывает дыхание.

Мир вокруг сужается до нас двоих. Я чувствую его мощную грудь, слышу, как