Злодейка поневоле. Хозяйка заброшенной крепости - Адриана Вайс

голос Риардана звучит как лязг опускающейся гильотины. Министр давится воздухом и бледнеет. — Вы здесь не для того, чтобы говорить, лорд-канцлер. Вы здесь для того, чтобы смотреть и слушать.

Риардан делает шаг в сторону и плавным, уважительным жестом указывает на меня.

— Говорить будет она.

Все взгляды скрещиваются на мне.

Я больше не та напуганная попаданка, которую бросили в грязь. Я женщина, которая выжила в самом страшном месте королевства, усмирила оборотней и посмотрела в глаза темному божеству.

Я предельно собрана, холодна и полна абсолютного, ледяного авторитета.

— Позвольте вам кое что показать, милорды, — бросаю я.

После чего, я веду их по самым жестоким местам Крепости.

Я не жалею их нежных чувств. Сначала я распахиваю перед ними двери старых детских бараков — тех самых, где сквозит из всех щелей, где малыши спали на соломе, прижимаясь друг к другу, чтобы не замерзнуть насмерть.

Затем я веду их к старым складам, где раньше, еще до моего вмешательства, гнила еда.

И, наконец, я вывожу их за внешнюю стену. К холму, усеянной десятками безымянных холмиков.

— Вы называете это правосудием? — мой голос звенит над холмом. Я разворачиваюсь к побелевшим, трясущимся чиновникам. — Здесь нет разделения по вине! Вы бросаете воров в одну камеру с отпетыми серийными убийцами и насильниками! Вы думали, что так решаете проблему? Нет! Чтобы выжить рядом с чудовищами, остальные тоже должны становиться чудовищами! Вы не наказываете зло — вы его здесь плодите!

Они молчат, трусливо пряча глаза.

Я разворачиваюсь и веду их обратно, выводя прямо на центральную площадь. Туда, где сбившись в стайку, уже стоят дети Крепости. Худые, с огромными, настороженными глазами.

Я подхожу к ним и снова оборачиваюсь к королевским судьям.

Внутри меня бушует пожар, но разум остается кристально чистым. Я повторяю те самые слова, которые когда-то кричала в истерике Риардану, но теперь я бросаю их в лица тем, кто создал эту систему.

— Посмотрите на них! — требую я, указывая на детей. От моего тона вздрагивает даже стража. — Посмотрите им в глаза! В чем виноваты эти дети? В том, что им не повезло родиться по эту сторону проклятой стены?! Дети, рожденные здесь с первого вдоха ненавидят корону и это королевство! Вы заставляете их нести вину родителей! Вы создали не тюрьму для преступников. Вы создали ад для невиновных!

Один из судей открывает рот, пытаясь что-то лепетать, но я не даю ему шанса.

Я наношу свой главный, сокрушительный политический удар, который разрушает их систему до основания.

— Вы думаете, что таким образом обезопасите себя? А вот и нет! Именно этот уклад как раз смертельно опасен! — чеканю я, наступая на министров так, что они пятятся назад. — Ведь из-за вашей слепой жестокости, из-за этого беспросветного отчаяния здесь и пустили корни сектанты! Вы сами, своими собственными руками, создали идеальные условия для тех, кого так боитесь! И если бы не мужество этих людей, которых вы давно списали со счетов, вас бы уже, возможно, даже не было бы в живых!

Над площадью повисает мертвая, звенящая тишина.

Никто из высших чинов королевства не смеет поднять на меня взгляд.

Я раздавила их. Уничтожила их спесь одной только голой, страшной правдой. И я знаю, что Риардан, стоящий позади меня, прямо сейчас смотрит на меня с безграничным, абсолютным одобрением.

Я вижу, как краска отливает от лиц столичных судей, как они нервно переглядываются, не в силах опровергнуть ни единого моего слова.

Но столичный снобизм и привычка к безнаказанности берут свое. Главный министр, чье лицо пошло красными пятнами от возмущения, гневно раздувает ноздри.

Как я, женщина, чье клеймо было стерто всего месяц назад, смею отчитывать их, верхушку королевской власти?

— И что же вы предлагаете, леди?! — высокомерно, с нескрываемым ядом бросает он, брезгливо кривя губы. — Выпустить всех этих убийц прямо на улицы столицы? Распахнуть двери и позволить им резать добропорядочных граждан?!

Он даже не смотрит на меня.

Министр переводит свой заискивающий, но полный возмущения взгляд за мою спину — на Риардана. Он ждет, что всесильный дракон прямо сейчас осадит свою зарвавшуюся, истеричную жену.

Внутри меня на секунду вспыхивает тревога. Я замираю, боясь вздохнуть. Неужели Риардан отступит перед давлением Короны?

Но происходит то, от чего у меня перехватывает дыхание, а по венам разливается горячая, пьянящая волна гордости.

Риардан выходит вперед.

Он встает плечом к плечу со мной, а его золотистые глаза вспыхивают ледяным, испепеляющим презрением, под которым министр мгновенно съеживается.

— Она предлагает не плодить монстров, — голос Риардана звучит тихо, но от этого металла в нем кровь стынет в жилах. — И я с ней абсолютно согласен.

Чиновники впадают в панику. Они переминаются с ноги на ногу, кутаясь в свои соболя. Они понимают, что я права, они чувствуют давящую, первобытную силу дракона. И все же, их сковывает бюрократический ужас.

— Но… Ваша Светлость! — блеет один из судей, вытирая пот со лба. — Мы не можем… Король! Его Величество предельно решителен в вопросах Крепости. Он никогда не пойдет на такие беспрецедентные уступки! Это бунт против системы!

Я горько усмехаюсь про себя.

Вот оно. Страх перед короной сильнее здравого смысла.

Но Риардан не собирается отступать.

Он извлекает из-под плаща плотный свиток пергамента. Он подходит к ближайшей бочке, разворачивает свиток и ставит на нем свою подпись. А затем поворачивается к побледневшим министрам.

— Это официальное прошение Его Величеству. Король может проигнорировать слово одного своего подчиненного, — пугающе хищно улыбается Риардан. — Но он не посмеет проигнорировать ультиматум, под которым подпишутся все высшие чины его собственной комиссии. Подписывайте, милорды. Все до единого.

Им не оставляют выбора.

Трясущимися руками, под тяжелым, немигающим взглядом Дракона, столичные снобы один за другим ставят свои подписи, фактически расписываясь в несовершенстве старой системы.

Проходит несколько томительных, изматывающих дней.

Комиссия убирается обратно в столицу, увозя с собой наш ультиматум.

А я… я внутри себя почти не надеюсь на чудо.

Я знаю, как работает бюрократическая машина в моем родном мире, а уж про этот вообще мочу. Хорошо, если нам отправят новую комиссию, которая будет искать к чему придраться и что выполнить, чтобы смягчить статус и положение Сумрачной Крепости. Но в реальности скорее всего ничего не изменится.

Но на исходе четвертого дня небо над Крепостью сотрясает рев крыльев. Риардан возвращается из столицы.

По его приказу во внутреннем дворе