Злодейка поневоле. Хозяйка заброшенной крепости - Адриана Вайс

— Но… — он делает ко мне неуверенный полшага, словно ступая по тонкому льду. — Если в твоем новом, свободном мире найдется хотя бы крошечное место для меня… Позволь мне остаться рядом.

Он не требует. Он не ссылается на истинность. Он смотрит на меня с пронзительной надеждой.

— Я хочу завоевать тебя заново, Алена. Не как герцог, не как дракон. А как мужчина, который нашел ту, с кем хочет провести остаток своей жизни.

Ветер бросает пряди волос мне в лицо.

Я стою на стене Сумрачной Крепости, и весь мир лежит у моих ног. Мое клеймо исчезло. Мои враги мертвы. И самый могущественный мужчина этого мира только что вручил мне свою судьбу.

У меня есть выбор.

Развернуться и уйти, оставив всё это позади. Или… дать этому Дракону второй шанс.

Глава 78

Прошел ровно месяц.

Месяц с того самого дня, как мы стояли на продуваемой ледяными ветрами крепостной стене, и я, кутаясь в его плащ, честно сказала: «Я пока ничего не решила. Я хочу остаться здесь. В Крепости еще слишком много дел, и я не могу их бросить».

И Риардан… принял это.

Не стал давить, не попытался утащить меня в столицу силой.

Он просто принял это.

За этот месяц Владыка Севера ни разу не вернулся к тому разговору, словно давая мне столько времени, сколько потребуется моей израненной душе.

Но его присутствие в моей жизни стало осязаемым, постоянным и удивительно… бережным.

В Сумрачную Крепость потянулись нескончаемые обозы с лучшим тесаный камнем для восстановления стен, с провизией, свежим мясом и овощами, с плотной шерстью и мехами.

Риардан прилетал лично. Но он делал это не для того, чтобы контролировать каждый мой шаг. Он прилетал, чтобы взять на себя самую тяжелую работу: командовал строителями, снимая с моих плеч колоссальный груз забот, следил за тем, чтобы весь груз дошел до нас, восстанавливал мой мир по кирпичику.

Мое сердце медленно оттаивало, наблюдая за ним.

Вчера ночью я засиделась в своих покоях. Голова гудела от бесконечных смет и расчетов по распределению провизии. Я сама не заметила, как уснула прямо за столом, уронив голову на скрещенные руки.

А проснулась от того, что мне было невыносимо тепло и уютно.

Я открыла глаза и поняла, что укрыта тяжелым, подбитым волчьим мехом плащом Риардана.

Он пах морозом, костром и им самим — тем самым терпким, будоражащим кровь ароматом, от которого у меня до сих пор замирает сердце.

А на краю стола, поверх сухих свитков, стояла серебряная чаша, полная свежих, южных персиков и винограда.

Невиданная роскошь для Сумрачной крепости.

Он был здесь.

Он смотрел, как я сплю, укрыл меня, оставил этот трогательный подарок и… тихо ушел. Чтобы не тревожить, чтобы не нарушать мое личное пространство, свято соблюдая мою просьбу.

И от этой щемящей, молчаливой заботы у меня на глаза навернулись слезы.

Но спокойствие не могло длиться вечно.

Утром двери в Главный зал с грохотом распахиваются.

На пороге стоит Рэйк. Мальчишка, который несколько дней назад на свой страх и риск ушел в лес на разведку, выглядит страшно изможденным.

Его одежда перепачкана грязью, на щеке царапина, но его желтые глаза горят лихорадочным, неистовым светом.

— Рэйк! — я срываюсь с места, бросаясь к нему. — Что случилось?!

— Хелена! — он тяжело дышит, хватаясь за мою руку. — Лес… он очищается! Звери перестают сходить с ума, скверна Ул-Гарата отступает. Дичь возвращается на старые тропы!

Я облегченно выдыхаю. Это победа. Окончательная и бесповоротная.

Но улыбка Рэйка вдруг гаснет, сменяясь гримасой отчаяния.

— Но моя деревня… оборотни… — его голос дрожит. — Алена, они на грани. Их осталось слишком мало. Они истощены, многие даже не могут охотиться. Если ничего не сделать, они умрут от голода!

Мое сердце болезненно сжимается.

— Мы идем туда! — мой голос звучит твердо и непоколебимо.

Я выхожу из крепости и командую немедленно собирать обоз для деревни оборотней. Мясо, крупы, бинты, целебные мази и сборы.

Я чувствую спиной тяжелый, прожигающий взгляд. Риардан, стоящий возле ворот, медленно поворачивается.

Его челюсти сжаты так, что ходят желваки. Я вижу, как в нем прямо сейчас просыпается первобытный инстинкт защитника. Отпустить меня, свою пару в дикий лес, к оборотням?

По всей видимости, для него это слишком.

Но я смотрю ему прямо в глаза, мысленно прося: «Пожалуйста. Не ломай то, что мы строим».

И Риардан со свистом втягивает воздух сквозь зубы.

Его руки сжимаются в кулаки. Он борется с собой. А потом, выдыхает.

— Я выделю тебе своих лучших столичных лекарей, — хрипло, но спокойно произносит Владыка. — И удвою охрану.

Он не запрещает. Он доверяет мне. И, учитывая с какими усилием далось Риардану это решение, это дорогого стоит.

Через два часа мы выступаем.

Состав экспедиции необычен: я, несколько повозок с провизией, столичные лекари Риардана, его охрана, Рэйк, указывающий дорогу, и… Кром со своими лучшими охотниками.

Присутствие сурового Крома со своим особенным кодексом охотника, накаляет атмосферу, но я знаю — это необходимо. Если мы хотим мира на этих землях, мы должны начать его строить прямо сейчас.

Лес встречает нас тишиной и безмятежностью.

Но когда мы выходим к поселению оборотней, все внутри меня буквально переворачивается от ужаса.

Пепелище. Самое настоящее пепелище.

Деревня выглядит жутко. Половина деревянных хижин разрушена, то тут, то там виднеются следы когтей. Между уцелевшими домами медленно передвигаются истощенные человеческие фигуры.

Услышав скрип наших повозок, они замирают.

Из полутьмы полуразрушенных домов на нас устремляются десятки затравленных, недоверчивых желтых глаз.

Они видят нас, людей, которые никогда не заходили в их часть леса и воздух мгновенно густеет от напряжения и страха. Женщины-оборотни с тихим рычанием прячут за свои худые спины детей.

Я делаю глубокий вдох, соскакиваю с повозки и, безоружная, первой делаю шаг на территорию стаи.

Из полутьмы ближайшей полуразрушенной хижины, тяжело опираясь на суковатую палку, к нам выходит фигура.

Это старая, сгорбленная женщина с седыми космами. Ее лицо испещрено глубокими морщинами и старыми шрамами.

Рэйк замирает. В его расширенных глазах мелькает недоверие.

— Майра… — выдыхает он сорванным голосом.

Мальчишку буквально рвет на части от нахлынувших чувств.

Он срывается с места и с отчаянным, детским всхлипом бросается к старухе, утыкаясь лицом в ее изодранные одежды.

Старуха дрожащими, узловатыми пальцами гладит его по спутанным волосам, и по ее щекам текут слезы.

Я