Злодейка поневоле. Хозяйка заброшенной крепости - Адриана Вайс

быстро, чувствуя как к горлу подкатывает тяжелый ком. — Я попытаюсь запереть Ул-Гарата навсегда в своем сознании. Я выдержу. Но если вдруг мне не удастся... Риардан, слушай меня! Если ты поймешь, что я теряю контроль, сделай то, что хотел сделать в прошлый раз на алтаре! Сожги меня вместе с этим темным богом! Не дай ему вырваться!

Лицо Риардана искажается от такой всепоглощающей ярости и боли, что мне становится страшно.

— Даже не думай! Я не отдам тебя ему! — ревет Риардан, встряхивая меня за плечи так, что у меня лязгают зубы. — Слышишь меня?! Я не позволю тебе умереть! Зилот нашел выход! Ритуал Истинного Пламени! Я выжгу этого ублюдка из твоего тела через нашу метку!

Мое сердце пропускает удар. Выжжет? Он сможет меня спасти?

Но лицо Риардана искажается от невыносимой муки.

Неуязвимый дракон в эту минуту смотрит на меня глазами, полными слез и ужаса.

— Но тебе надо будет открыться мне! — его голос срывается на хриплый, отчаянный шепот, который бьет прямо мне в сердце. — Если ты не примешь меня до конца… Если твоя обида за то, что я с тобой сделал, за то клеймо и боль окажется сильнее… мой огонь сожжет тебя заживо! Я убью тебя своими собственными руками!

Он склоняется надо мной, прижимаясь лбом к моему лбу. Я чувствую соленый вкус его слез на своих губах.

— Поэтому, пожалуйста, — умоляет он, — Впусти меня!

В этот момент, древнее божество, запертое в бракованном теле хищно замирает.

Два бездонных провала глаз Юфимии вспыхивают жадным огнем. Ул-Гарату приходится по душе такой расклад.

А потому, с оглушительным воем из груди Юфимии вырывается сгусток тьмы.

Лишенная злой сущности Юфимия, разом оседает на холодные камни. Она не умирает, нет. Но прямо на моих глазах происходит то, что для нее страшнее любой смерти.

Опустошенная плоть стремительно иссыхает. Гладкость фарфоровой кожи сменяется глубокими, уродливыми морщинами, руки превращаются в узловатые ветви, а спина горбится. Ул-Гарат выпил все ее жизненные силы без остатка. Бывшая столичная красавица, жаждавшая короны, превратилась в жалкую дряхлую старуху.

Но мне некогда злорадствовать.

Сгусток темного божества с ревом врезается прямо в мою грудь.

Меня с силой выгибает дугой.

Из горла вырывается беззвучный крик. Ощущение такое, словно по моим венам вместо крови пустили лед.

Холод сковывает внутренности, парализует легкие. Чужой, древний, безжалостный разум вторгается в мою голову, разрывая сознание на куски. Ул-Гарат пытается стереть «Алену», вышвырнуть меня вон и захватить абсолютный контроль над телом.

Я тону.

Я сопротивляюсь изо всех сил, но сейчас Ул-Гарат во много раз сильнее.

И я… просто растворяюсь в этой ледяной Бездне.

— Нет! — сквозь эту ледяную агонию я слышу отчаянный, звериный рык Риардана.

Сильные руки Владыки обхватывают мое тело, намертво прижимая к закованной в броню груди.

Риардан касается своим лбом моего.

— Я с тобой. Держись за меня! — рычит он, и в следующее мгновение в меня врывается ревущий, ослепительный поток чистого Драконьего Огня.

Две несоизмеримые силы сталкиваются внутри моего хрупкого, человеческого тела.

Я чувствую, как сквозь нашу плоть, сквозь переплетенные руки нас обнимает столб расплавленного золотого пламени.

Мы с Риарданом буквально горим в этом очищающем огне, слившись воедино.

Ул-Гарат, осознав, что огонь Риардана может уничтожить его прямо здесь и сейчас, начинает метаться. Он не может победить пламя в открытом бою, и тогда он бьет по моему самому больному, самому уязвимому месту.

По моей израненной душе.

В моей голове звучит рокочущий голос бога, сплетенный из моих собственных страхов и обид:

«Не впускай его! Вспомни, что он с тобой сделал! Вспомни, как он швырнул тебя в грязь и оставил на потеху оборванцам! Вспомни, как он оставил клеймо на твоей коже! Он палач! Он мучил тебя! Возненавидь его и я дам тебе силу уничтожить его! Вспомни его презрительный взгляд! Отомсти ему!»

Перед моими плотно сжатыми веками проносятся все мои унижения.

Страх, холод, боль, отчаяние.

В груди распускается цветок обиды, и в ту же секунду пламя Риардана меняет свою суть. Из спасительного оно превращается в смертоносное.

Оно невыносимо жжет, выжигая меня изнутри, потому что я сопротивляюсь. Я не доверяю ему до конца. Я закрываюсь от него своей болью.

Еще немного — и я сгорю заживо.

Сквозь пелену дыма, слез и собственной боли, я с трудом размыкаю веки и смотрю на Риардана.

Наши лица в миллиметре друг от друга. И то, что я вижу, ломает во мне последние преграды.

По лицу сурового, безжалостного дракона, катятся безмолвные слезы.

Он отдает мне всего себя. Я чувствую, как его огромный магический резерв тает на глазах, выгорая до дна.

Он не пытается защититься. Он готов умереть вместе со мной прямо сейчас, если я его оттолкну.

Он абсолютно беззащитен передо мной.

И тогда ко мне приходит понимание.

Ненависть, злопамятство, жажда мести — это путь Морвена, путь Кассиана и Юфимии. Это тот самый путь, по которому пошла старая Хелена, и который привел ее к той страшной, трагичной концовке книги, которую я помню.

Но я — не она. У меня своя история.

Я вспоминаю, как сегодня Риардан склонил передо мной голову во дворе Крепости. Как безропотно бросил меч. Как закрывал меня своей широкой спиной от ударов бастарда. Как признал меня настоящую, чужую душу из другого мира.

Простить — не значит мгновенно и слепо полюбить. Простить — прежде всего значит признать прошлое и отпустить его.

Да, Риардан ошибался. Совершал чудовищные ошибки. Но он ошибался так же, как и все остальные: он не доверял Хелене, он видел в ней злодейку, потому что к тому времени она сама нацепила на себя эту маску.

Он подозревал ее, не зная, что на самом деле скрывается в ее душе и через что она прошла.

Я делаю судорожный вдох, собирая всю свою волю, и сквозь дикую боль, мысленно тянусь к нему.

Распахиваю свою душу настежь, без единой утайки.

«Я отпускаю! — мысленно, со слезами кричу я, отдавая Риардану всю себя. — Я прощаю тебя, Риардан! Сожги его дотла!»

Как только я искренне, всем сердцем принимаю его, происходит чудо.

Драконий Огонь мгновенно перестает обжигать меня. Раскаленное пекло превращается в обволакивающий золотистый кокон.

А вот Ул-Гарат внутри меня начинает биться в невообразимой предсмертной конвульсии.

Древнее зло не может существовать там, где нет ненависти и страха. Пламя истинности сжигает Тьму дотла.

Ул-Гарат издает последний потусторонний вопль,