Злодейка поневоле. Хозяйка заброшенной крепости - Адриана Вайс

А уже в следующую секунду его тело падает вниз, гулко ударяясь о каменный пол.

Я сглатываю подступивший к горлу ком ужаса.

Кассиан.

Этот мерзавец, разрушивший как мою жизнь, так и жизнь настоящей Хелены, предавший всех вокруг ради призрачного шанса завладеть герцогской короной… лежит неподвижно в центре пещеры.

В зале повисает звенящая, ледяная тишина.

Тварь медленно поворачивает к нам голову.

Два пустых, черных провала упираются прямо в меня.

Сердце моментально уходит в пятки, внутри все обрывается, а дыхание перехватывает.

Риардан тут же задвигает меня за свою широкую спину. Но я чувствую как сильно напряжены его мышцы, с каким остервенением он вцепляется в рукоять меча.

Он понимает, что мы столкнулись с чем-то настолько же ужасным, насколько и пугающим.

Словно чувствуя наше состояние, Юфимия смеется.

— Жалкие, ничтожные создания... — ее голос грохочущий, он скребет как железо по стеклу. — Вы сами пришли ко мне. Какая глупость. Теперь я поглощу вашу плоть, а души выпью до дна!

Глава 75

Элитные гвардейцы Риардана, его лучшие воины с боевым кличем бросаются на Юфимию, закрывая нас живым щитом. Они бьют слаженно, безжалостно. Тяжелые, зачарованные мечи рассекают воздух, метя в шею и грудь монстра.

Но обычная сталь не берет ее плоть. Клинки отскакивают от тела воплощенного бога, как от закаленной стали, не оставляя на ней ни царапины.

Юфимия-монстр издает клекочущий, многоголосый смех. Она просто небрежно взмахивает рукой и этого движения оказывает достаточно.

Закованных в тяжелую броню, тренированных бойцов просто отшвыривает в стороны, как соломенных кукол. Они с жутким лязгом врезаются в каменные стены и тяжело оседают на пол.

Тварь неуязвима для физических атак.

Я понимаю, что сейчас они все погибнут. Риардан бросится защищать меня, и эта Бездна поглотит и его.

А, значит, у меня просто не остается выбора.

Есть только одно оружие, способное противостоять этой мерзости — та самая Тьма, что все еще дремлет в моем теле.

Я делаю резкий шаг вперед, вырываясь из-за спины Риардана, и встаю прямо перед ранеными гвардейцами, закрывая их собой.

— Алена, нет! — ревет Риардан, но я не слушаю.

Я закрываю глаза и срываю все ментальные замки.

Да, сейчас моя связь с Ул-Гаратом ослабла, ведь он обрел сосуд в лице Юфимии, но вытягивать эту силу из себя все равно невыносимо больно.

Сквозь стиснутые зубы я выпускаю Тьму наружу.

Магия отзывается мгновенно. Черные жгуты срываются с моих ладоней и врезаются прямо в грудь Юфимии, отшвыривая ее на пару шагов назад.

Юфимия неистово ревет, обрушивает на меня всю свою темную мощь и в этот момент, когда наши магии сталкиваются друг с другом…

Время для меня внезапно останавливается.

Крик Риардана, лязг стали, рев монстра — всё это растворяется, исчезает, как по щелчку.

Я проваливаюсь в густую, тяжелую, серую пустоту. Здесь нет ни холода, ни боли. Только звенящая тишина.

Я не успеваю даже испугаться. Я открываю глаза и замираю.

В нескольких шагах от меня, прямо на ледяном полу, сжавшись в комок, сидит девушка.

У меня перехватывает дыхание, а сердце мгновенно сжимается в болезненный, пульсирующий комок. Я узнаю эти длинные черные волосы, эти тонкие, аристократичные черты лица.

Это старая Хелена. Настоящая хозяйка моего тела.

Вот только…

Я ждала увидеть высокомерную, ядовитую стерву, чудовище, которым ее рисовали Риардан и даже сам автор книги. Но передо мной сидит изломанная, перепуганная, забитая девушка.

Ее хрупкие плечи вздрагивают, и от этого зрелища у меня на глаза наворачиваются слезы.

Я делаю шаг к ней, и меня мгновенно затягивает в водоворот ее воспоминаний. Правда, которую я сейчас вижу, разбивает вдребезги всё, что я знала об этой истории.

Я вижу серый, дождливый день.

Хелена на коленях у свежей могилы. На камне выбито имя ее старшего брата. Она рыдает навзрыд. Я чувствую, как в ее груди разрастается черная дыра. Он был ее единственной опорой!

Единственным человеком в этом холодном мире, кто любил ее по-настоящему. Кто был ее голосом разума и защитником.

И теперь, она осталась абсолютно одна.

А потом вокруг убитой горем девочки начало смыкаться кольцо стервятников.

Смерть брата была слишком странной, слишком спонтанной и придворные шакалы тут же начали шептаться, что во всем виновата Хелена. Ее врожденная темная магия, ее черные волосы — клеймо «черновласки» — стали идеальным поводом для травли.

Нападки усиливались с каждым днем.

От нее шарахались, как от прокаженной.

И тут воспоминания подбрасывают мне самую страшную картину.

В полумраке коридора я вижу его.

Кассиана.

Ее младшего брата, который вкрадчиво, ядовито шепчет ей на ухо: «Ты никому не нужна, сестренка. Дракон презирает тебя. Он обязательно использует тебя и отвергнет, ведь он думает, что твоя метка ненастоящая. Будь осторожна, твоя истинность для него опасна».

Мою душу затапливает жгучая ярость на этих людей.

Которые делали все, чтобы Хелена стала той самой злодейкой, которую я когда-то ненавидела сама.

Но на этом воспоминания не заканчиваются.

Следом перед глазами всплывает светлая гостиная.

Юфимия сидит рядом с Хеленой, гладит ее по руке, мастерски прикидываясь «лучшей подругой», единственной, кто остался рядом.

И эта улыбчивая, заботливая дрянь сама, своими собственными руками вкладывает в дрожащие пальцы Хелены изящный флакон с зельем. Тем самым, которое Риардан потом сочтет смертельной отравой!

«У меня кое что для тебя есть, Хелена, — сладко воркует Юфимия. — Следующей ночью выпей его. Это простое привороፐное ဒелье для твоего мужа. Он так холоден с тобой. А после этого зелья он будет смотреть на тебя с любовью, а не с отвращением. Ты же хочешь, чтобы он тебя полюбил?»

От омерзения меня едва не тошнит.

Мне хочется кричать, ворваться в это видение и выбить проклятый флакон из ее дрожащих рук! Рассказать обо всем, предупредить, предостеречь!

Но, в тоже время, я прекрасно понимаю… Хелена не была дурой. Она и сама осознавала, что это подстава. Но, в тоже время, Юфимия попала в ее самую больную незаживающую рану.

Хелена действительно хотела, чтобы ее истинный перестал смотреть на нее с презрением!

А потому, не выкинула этот флакон. И тем же вечером его нашли в ее в вещах, как доказательство покушения на Юфимию.

Я чувствую, как внутри этой девочки что-то ломается.

Загнанная в угол, абсолютно одинокая, преданная братом и растоптанная мужчиной, который должен был стать ее защитником, Хелена сдалась.

Я буквально вижу, как вспыхивают холодной яростью ее