Бывший муж. А кто теперь кому не пара - Ева Стоун

— Побега? — заканчивает за меня он, а я вижу по его глазам, что спокойствие напускное. — Даже алкашей и наркоманов не лишают возможности видеть своих детей. А ты меня лишила, Ева. Будь добра, объясни свою мотивацию. Расскажи мне, как ты спишь по ночам после такого?

Я ахаю, потому что он спрашивает меня об этом совершенно серьёзно. Его упрёки искренние. Он не понимает, как я так смогла.

Вот гад!

Метаться между двумя юбками для него куда меньшая проблема, чем расхлёбывание последствий.

— Я прекрасно сплю по ночам, Ваня. А мотивацию мою… — я понимаю, что сейчас сделаю ошибку, но смолчать всё равно не смогу, — зовут красивым женским именем Екатерина. Надеюсь, у тебя хватит мужества не ломать комедию, притворяясь, что ты не помнишь, как во время нашего брака завёл себе любовницу?

На его лице вспыхивает эмоция, название которой я не знаю. Она похожа на гнев, но схлынывает слишком быстро.

Демидов вдруг поправляет основание галстука, словно ему не хватает воздуха.

А потом выдаёт:

— Не ожидал, что ты до сих пор ревнуешь. Это приятный сюрприз.

Но самое убийственное даже не в этом. Бывший муж смотрит на меня с выражением лица, которое передаёт его абсолютную уверенность в своей догадке.

— Что? — я настолько искренне возмущена, что лицо бросает в жар. — При чём тут ревность? Ты просил меня объяснить тебе мотивацию моего поступка…

— И ты сразу же припомнила мне другую бабу, — самодовольно заявляет он.

— А не должна была? — Боже, дай мне сил не вцепиться в эту холёную морду напротив.

— Неважно, — он вдруг решает сменить тему. — Но я рад, что ты это сделала.

— Ваня! — я подхожу к нему, в негодовании стискивая кулаки. А, оказавшись рядом, тушуюсь, потому что забыла, насколько он выше и больше меня. Да и вообще, энергия от него исходит такая, что хочешь не хочешь, а смелость испаряется. — Я требую к себе уважения.

— И ты его от меня получаешь в полной мере, — спокойно парирует он.

— Что-то по твоему поведению мне так не кажется.

— Я несколько дней назад, считай — только что, узнал, что у меня есть ребёнок, — он произносит эти слова не спеша. — Дочь. Совсем крошка, которая не знает меня в лицо. Для которой я чужой дядька, а не родной и любимый папа. Эти мысли у меня в голове двадцать четыре на семь, Ева, — от его речи у меня по телу пробегают мурашки, а в горле клокочет желание расплакаться из-за стыда. Бывший муж продолжает: — Я веду себя так, как веду.

Сказал как отрезал, а я еле на ногах стою. Ещё никогда я не смотрела на сложившуюся ситуацию его глазами. Да что там — я даже и предположить не могла, что он способен на такие чувства.

Настоящие, глубокие, отцовские.

Демидов делает рваный вдох и окидывает меня с ног до головы долгим взглядом.

— Я хочу как можно скорее стать частью жизни Алисы.

Я распахиваю губы, но ни одного звука так и не могу произнести. Тело как будто сковывает цепями, а мысли путаются.

— Ты мне в этом поможешь?

— Странный вопрос, Ваня, — качаю головой и обнимаю себя руками. — Разве я не живой человек? Конечно, я тебе…

Меня прерывает чей-то резвый стук в дверь кабинета Демидова. Я сразу же делаю несколько шагов подальше от бывшего мужа, чтобы нас разделяло приличное расстояние.

Но совсем скоро меня перестаёт волновать совершенно всё на свете.

— Кукусики! — порхая в кабинет бывшего мужа, буквально залетает предмет нашего с ним недавнего разговора. — Как дела? Я прихватила нам ланч… ой, прости меня, пожалуйста, — мазнув по мне взглядом, по которому я понимаю, что Катя меня совершенно не узнала, она спиной семенит назад к выходу и тихо закрывает за собой дверь.

Я думала, что больше никогда не испытаю той боли, когда твоё сердце сжимает чья-то очень сильная, каменная ладонь. Мне даже дышать становится тяжело-тяжело.

Но я не подаю вида. Наоборот. У меня на лице появляется холодная, безучастная маска.

— Ева, — бывший муж берёт меня за плечо, почему-то считая, что ему можно. — Я надеюсь, ты не успела придумать того, чего нет?

Глава 25.

— Мне не надо ничего придумывать, — демонстративно убираю с плеча его руку. — У меня есть глаза, — сарказм выходит резковатым.

— Катя просто… — Демидов, не теряя лица и, не выглядя пойманном на поличном мальчишкой, решает что-то пояснить.

— Ваня, — перебиваю, — я здесь по работе, ты помнишь? Мне нет никакого дела до твоей личной жизни.

— Вот как, — на его красивых мужественных губах появляется ухмылка. — Тогда что с лицом?

Его наглый, неуместный вопрос возмущает меня до глубины души. И надо еще было с таким спокойным лицом меня об этом спросить. Козлина!

Я разворачиваюсь к нему и испепеляю взглядом. Усилием воли беру себя в руки, потому что старые шрамы вдруг напомнили о себе стоило мне снова оказаться в этом любовном треугольнике.

— Прости? Мне что, послышалось? — пытаюсь усмирить разъярённое дыхание.

— Нет, тебе не послышалось. Я спросил, что у тебя с лицом, потому что твоя реакция расходится со словами, — говорит мой бывший муж это с неподдельным удовольствием.

Ему хочется верить, что я умираю от ревности? После того как он пришел в кафе у загса отмечать наш развод?

Надо же так сильно себя любить.

— И какая же у меня, по-твоему, реакция? — склоняю голову набок, стараясь держаться уверенно.

— Ты увидела Катю. Решила, что у меня с ней роман. И это тебя разозлило. Ты всегда, когда злишься, краснеешь. Красиво так краснеешь, — он взглядом ощупывает моё лицо, задерживаясь на щеках.

А ведь они и правда пылают — только вовсе не от ревности, как он себе напридумывал, а от возмущения. Я держалась от него как можно дальше столько времени, выкорчевала из своего сердца, старалась забыть его измену вместе с любовницей.

Но как только он снова появился в моей жизни, сюрприз-сюрприз, и его любовница тут как тут.

Конечно, я возмущена. И дело тут вовсе не в романтических чувствах.

— У меня нет с ней отношений, — говорит бывший муж, уверенным