Бывший муж. А кто теперь кому не пара - Ева Стоун

class="p1">— Даже так, — красиво и мужественно усмехается он. — А не по работе? — его голос меняется, словно он задаёт мне очень важный вопрос. — Ты можешь спросить меня о чём угодно. Обещаю ответить правду.

— Вань, — поворачиваюсь к нему и качаю головой.

— Такое обращение мне нравится намного больше, чем Иван Давидович, — его взгляд путешествует от моих глаз к губам и обратно.

— Женись на Кате.

— Что? — ему искренне кажется, что он ослышался.

— Женись, говорю. Тогда у тебя отпадёт желание приставать с вопросами к бывшим!

Глава 27.

Иван Демидов

Евангелина завуалированно посылает меня на хрен, после того как предлагает женится на Кате, хлопает дверью машины и уходит.

И её бесстрашие меня… бесит и восхищает одновременно.

Надо же, какая. Раньше она была мягче, сговорчивее. На ту Еву, которую помню я, можно было повлиять аргументами.

А на эту — нельзя. Она сама тебе в противовес приведёт аргументов сто, в которых перечислит все причины, по которым ты дурак.

Я не знаю, сколько так стою у её подъезда.

Причём делаю это не специально. У меня нет намерения прослыть тем самым бывшим, который не принимает отказов.

Нет, у меня совершенно другие цели, добиться которых будет не так легко, как я планировал. Но если есть на свете человек, перед кем я провинился и капризам которого готов подчиняться — это именно Евангелина.

Я, наконец, отъезжаю от её дома и по громкой связи звоню Кате. Надо задать ей пару вопросов и расставить точки над и.

Она поднимает сразу же и звучит удивлённо. Что немудрено, потому что я никогда с ней первым на контакт не иду.

— Ваня, привет! — в своей мечтательной и глуповатой манере говорит она. — Ты как? Я думала, что ты после сегодняшнего на меня злишься…

— Не прикидывайся дурочкой. Откуда ты узнала, что у меня в офисе жена?

Она не спешит отвечать. Думает. Хитрит.

Я крупно обманулся, когда решил, что она наивная девчонка, которая в меня влюбилась и любыми путями хочет добиться взаимности. О нет. Катя — барышня продуманная и ничего просто так не делает, даже если потом пытается отмазаться сладким голоском.

— Не понимаю, о чём ты, — все-таки отмазывается она. — В смысле жена? Ты же развёлся, насколько я помню. Мы с тобой вместе в ресторане отмечали...

— Отмечали? — бешусь, вспоминая тот день после развода. — Я в кафе бухал водку. Не было никакого ресторана и праздника. Впрочем, речь сейчас не об этом. Какого чёрта ты устроила у меня в кабинете? Что это было за представление?

В трубке раздаётся звенящее молчание. Конечно, ведь я поймал её с поличным, и просто так отговориться не выйдет.

— Я принесла нам ланч. Разве это преступление? — она спрашивает это спокойно, будто прощупывает почву: сойдёт её ответ за истину или нет.

— Сколько раз я с тобой ел на работе ланч?

— Вань…

— Ноль. Не говоря уже о том, что я охренел, когда увидел твоё лицо в дверном проёме. Как ты нашла мой офис? — я переехал ради Евы и Алисы, о чём Кате знать не надо, она никто. — И какого чёрта попёрлась следом?

И снова это молчание в трубке с тяжёлым дыханием, будто она сейчас разревётся.

Я бы не звонил ей. Вспомнил о ней чисто случайно — потому что она своим появлением нехило так расстроила наши и без того фиговые отношения с Евой. Пиздец как никстати.

— Я хотела как лучше, — она решает продавить меня слезами, что изначально является дохлым номером. — Ты никогда не ценишь моих поступков, моей заботы, моих жертв…

У меня к ней только один встречный вопрос:

— Я тебя о них прошу?

— Но… как же… Ваня, ты знаешь, что я к тебе чувствую, и сколько бьюсь в эту закрытую дверь, за которой ты прячешь от меня своё сердце! Конечно, я делаю всё, что могу, и приехать к тебе на работу с ланчем — это мелочь.

— Особенно если до этого нужно мотнуться в другой город, правда?

Мне очень хочется сорваться на Катю, вот наорать на неё так, чтобы мало не показалось. Но останавливаю себя, потому что… а при чём тут, собственно, она?

Это я впустил её в свою жизнь. Я позволил ей трепаться о чувствах, влюбляться в меня всё сильнее, позволял ей себя обожать и хотеть.

И всё это, на минуточку, при живой жене.

Охеренной жене, о которой, как я понял после развода, мужики мечтают, глотая слюни.

Оглядываясь назад, я понимаю, что у меня в то время выросла нехилая корона. А ещё я поверил в распространённый миф: «жена никуда не денется».

А моя взяла и делась. Причём с кондером под сердцем. И когда я думаю, что пропустил рождение и взросление моей дочери… мне хочется убивать.

— Ты должна зарубить себе на носу, что больше в моей жизни тебя быть не должно, — говорю нарочито спокойно, держу нервы под замком.

— Но мы же… — говорит и осекается.

Что совершенно логично, потому что ей нечего сказать. Но я всё-таки жду. Пусть скажет, пусть попытается рассказать мне о том, чего нет.

— Мы что? — подначиваю, и по моему голосу понятно, что лучше на рожон не лезть.

Замечаю, что гоню как бешеный, и сбавляю скорость. Мне с дочкой знакомиться скоро (нравится это Еве или нет), так что надо быть осторожнее и думать за двоих.

Я больше не сам по себе. Теперь у меня семья, которую я обрёл и ни за что не отпущу…

— Мы ещё можем быть счастливыми. Я… я всё сделаю как надо, слышишь? Только скажи, Ваня. Я так устала стучаться в закрытые двери…

— Значит, самое время перестать в них ломиться. Я никогда не давал тебе надежды и тем более не дам её сейчас.

Глава 28.

Тётя Дарина сразу же, вот буквально по одному брошенному на меня взгляду, понимает, что что-то не так.

— Демидов? — осторожно интересуется она.

— Он самый, — вздохнув, я откидываюсь на спинку стула, зажмуриваю веки и запрокидываю голову к потолку.

До сих не верится, что он снова вошел в мою жизнь...

— Что натворил? — тётя ставит чайник