Черные галстуки и невинная ложь - Кэт Синглтон

Около противоположной стены стоит большой диван на три-четыре человека. По его обе стороны лежат дорогие по виду подушки. Бэк садится посередине. Он выглядит лишним между двумя этими блестящими, броскими квадратами ткани. У дивана стоит круглый столик, на котором расположилась аккуратная стопка дорогих журналов. Рядом с ними лежат несколько коробок с обувью, еще закрытые.

Куинси останавливается около блестящей вешалки, проводит рукой по висящей на ней одежде.

– Мистер Синклер заполнил вашу анкету с пожеланиями, я уже подобрала несколько вариантов, которые сочетали бы его указания и текущие тренды. Но, если что, принесу еще что-нибудь примерить. Договорились?

Я киваю, слишком занята сверлением Бэка глазами, чтобы отвечать словами. Меня удивляет, что он потратил время на заполнение анкеты обо мне. Сомневаюсь, что он хоть что-то знает про мой стиль, но все равно приятно.

– Правда? – спрашиваю его, а голос дрожит, в животе порхают бабочки.

Бэк только отмахивается, достает телефон и утыкается в экран, игнорируя мой вопрос. Да отвечать и необязательно. Я все равно ценю этот жест, пусть он и не хочет привлекать к нему внимание.

Мы молчим еще пару секунд, пока Куинси не хлопает в ладоши. Затем она снимает с вешалок несколько предметов одежды.

– Давайте мерить!

Я решаюсь бросить на Бэка еще один взгляд, но он все еще с головой в телефоне и на меня внимания не обращает. Куинси с ободряющей улыбкой на губах отдает мне вешалку. Она машет в сторону огромной двери слева от дивана, на котором сидит Бэк.

– Можете переодеться вон там, а потом выйти, и мы обсудим, что вам в этом образе нравится, а что нет.

– Хорошо, – захожу в раздевалку и закрываю за собой дверь. Даже здесь все слишком роскошно. Тоже есть большое длинное вельветовое кресло цвета розового золота и столик, на котором лежат визитки и стоят бутылки с водой. Я вешаю вещи на крючок на стене и разглядываю, что Куинси для меня выбрала. Я начинаю краснеть, заметив, что рядом висит комплект нижнего белья. Смотрю на этикетку лифчика. Меня шокирует, что он моего размера. Надо будет не забыть поблагодарить Куинси за предусмотрительность. Я в спортивном топике и в больших трусах – не лучший выбор для примерки. В мою защиту, когда Бэк сказал «запись на шопинг», я подумала, кто-то будет ходить со мной по магазину и помогать выбирать. Я же не знала, что всю одежду уже выберут, а мне останется только примерить.

Лифчик и стринги, которые выбрала Куинси, лучше будут смотреться под одеждой, чем то, что я нацепила. Правда, если я надену белье, особенно стринги, то мне ничего не останется, кроме как забрать их домой. Я пожимаю плечами и срываю этикетки с телесного кружева. Куинси, наверное, для всех так делает. Может, у них такие порядки.

Я быстро снимаю толстовку и легинсы. Стаскиваю с себя трусы и лифчик и аккуратно кладу на дно сумки. Тут же просовываю руки в новый лифчик, застегиваю его сзади и любуюсь тем, как хорошо он сидит. Он очень удобный и при этом прекрасно приподнимает грудь. Продеваю ноги в стринги, натягиваю их выше тазовых косточек. У белья высокая посадка, но оно все равно очень удобное. Ткань тонкая и не будет виднеться под одеждой.

Делаю шаг к вещам на крючке и изучаю выбор Куинси. Это платье-свитер серого цвета – очень удобное, но при этом достаточно стильное для работы.

Сейчас октябрь, я с предвкушением ждала нью-йоркский мороз. Мне всегда не нравилось, что в Калифорнии не меняются времена года. Мне больше по душе смотреть, как листья в Центральном парке окрашиваются в другие цвета, чувствовать, как остывает воздух, когда природа совершает переход из лета в осень. Большинство людей бесит холод, но для меня в нем есть что-то особенное. Я люблю свернуться дома под одеялом в кусачий январский мороз. Люблю завязывать вокруг себя огромный шарф в попытке прикрыть каждый участок кожи. Люблю, когда холода отступают и начинают цвести цветы. Я даже не знала, насколько люблю каждое время года, пока не осталась наедине с постоянным летом Калифорнии.

Снимаю платье с вешалки, наслаждаюсь мягкой, как облачко, тканью. Оно садится идеально, я бы носила эту роскошь каждый день, если бы могла.

Я выпрямляюсь перед зеркалом в раздевалке и любуюсь собой. Ладно, мне нравится не только, как оно ощущается на коже, но и как подчеркивает мое тело. Провожу руками по платью, разглаживая его. Добавить черные колготки – и платье отлично подойдет ассистентке Бэка в офисе, а если надеть кожаные сапожки, то будет смотреться просто повседневно. Снимаю с вешалки кожаную куртку и наслаждаюсь тем, как она тут же меняет образ.

Куинси, будто читая мои мысли, стучит в дверь.

– У меня тут есть пара кожаных сапог. Мистер Синклер наугад предположил размер.

Я открыла дверь и увидела, что Куинси принесла именно такие сапоги, как я только что представила. Хватаю коробку, благодарю стилиста и закрываю дверь. Тут же сажусь и обуваюсь. Они высокие, настолько, что между краем сапога и платьем остается лишь небольшой участок кожи. Сзади на сапогах завязки, которые удержат их на середине щиколотки.

Они идеально сидят. Понятия не имею, откуда Бэк знал все мои размеры, но, судя по тому, как все подходит, справился он с анкетой просто отлично.

Я больше не смотрю в зеркало, сразу открываю дверь и выхожу в основной зал примерочной, где меня ждут Куинси и Бэк. Куинси стоит у зеркала и с широкой улыбкой наблюдает за тем, как я поднимаюсь на платформу-сцену и делаю поворот.

– Выглядит потрясающе, – говорит она, заглядывая мне в глаза через зеркало. – Что скажешь? Нравится или я не угадала?

Я выставляю ногу, чтобы хорошенько все разглядеть в зеркале.

– Угадала на все сто! Мне очень нравится, идеальное попадание в мой стиль. И сидит отлично.

Куинси смотрит на Бэка.

– Мне хорошо помогли, – я тоже поворачиваюсь к нему. Меня немного разочаровывает, что он пялится в телефон.

Я смотрю на него еще несколько секунд, пытаясь силой мысли примагнитить его взгляд. Мне необъяснимо хочется, чтобы он осмотрел меня с головы до ног. Хочу, чтобы он заметил маленький открытый участок кожи бедра и захотел его потрогать. Хочу видеть, как он изучает, насколько хорошо платье облепило меня, оставляя мало воображению.

Но нет у меня никакой силы мысли. В конце концов я поворачиваюсь к Куинси и улыбаюсь ей, хотя тону в разочаровании.

– Я влюбилась, – успокаиваю ее, снова кружусь и хихикаю.

– Прекрасно, – говорит Куинси и идет